Физиология vs. Фантомы: Как студенты Владимира Егоровича сдали селезёнку, не проиграв желудок

Как сту­ден­ты Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча сда­ли селе­зён­ку, не про­иг­рав желу­док – физиология.

После три­ум­фа над ана­то­ми­ей сту­ден­тов ждал новый вызов — физио­ло­гия. Если ана­то­мия была ста­тич­ной кар­той тела, то физио­ло­гия ока­за­лась беше­ным аттрак­ци­о­ном, где все эти кости, мыш­цы и нер­вы начи­на­ли дви­гать­ся, выде­лять соки и пере­да­вать импуль­сы с пуга­ю­щей скоростью.

Лекция, где симпатический отдел встретил парасимпатическую ипохондрию

Про­фес­сор Сом, читав­ший курс, имел гип­но­ти­че­ский, плав­ный голос, иде­аль­но под­хо­дя­щий для объ­яс­не­ния рабо­ты спин­но­го моз­га. Но для сту­ден­тов Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча его лек­ции ста­ли триггером.

– Итак, кол­ле­ги, веге­та­тив­ная нерв­ная систе­ма, – буб­нил Сом. – Сим­па­ти­че­ский отдел – «бей или беги». Пара­сим­па­ти­че­ский – «отды­хай и переваривай».

Хома сидел, широ­ко рас­крыв глаза.
– Док­тор, – про­шеп­тал он Вла­ди­ми­ру Его­ро­ви­чу, кото­рый загля­нул на «раз­вед­ку». – У меня явный дис­ба­ланс! Я посто­ян­но в режи­ме «бей или беги»! Я сей­час, на лек­ции, чув­ствую, как мои над­по­чеч­ни­ки выде­ля­ют катехо­ла­ми­ны! Это же исто­ще­ние! Я умру от адре­на­ли­но­во­го криза!

– Хома, – пари­ро­вал док­тор. – Ты про­сто боишь­ся экза­ме­на. Это не пато­ло­гия, а адек­ват­ная, хоть и гипер­тро­фи­ро­ван­ная, реак­ция на стресс. Запи­ши в днев­ник: «Симп­то­мы соот­вет­ству­ют ситу­а­ции, а не болезни».

Бел­ка, в свою оче­редь, оза­бо­чен­но слу­ша­ла про мото­ри­ку ЖКТ.
– Про­фес­сор! А если пери­сталь­ти­ка слиш­ком актив­на? Это син­дром раз­дра­жён­но­го кишеч­ни­ка или про­сто я оре­хов переела?

Практикум: тыква как модель сердца и её экзистенциальный кризис

На прак­ти­че­ских заня­ти­ях они изу­ча­ли рабо­ту серд­ца на при­ме­ре тык­вы, в кото­рую воткну­ли шлан­ги. Енот, отве­чав­ший за кача­ние насо­са, вдруг замер.
– Смот­ри­те! – вос­клик­нул он. – Дав­ле­ние пада­ет! У «паци­ен­та» кар­дио­ген­ный шок! Нуж­но сроч­но вво­дить прес­сор­ные амины!
– Кол­ле­га Енот, – уста­ло заме­тил асси­стент. – Вы про­сто осла­би­ли хват­ку на насо­се. Это не шок, это тех­ни­че­ская ошибка.

Хома, изу­чав­ший ЭКГ на себе, при­кре­пил к лап­кам дат­чи­ки и тут же полу­чил кри­вую, похо­жую на пики Гималаев.
– У меня желу­доч­ко­вая тахи­кар­дия! – заво­пил он. – Или мер­ца­тель­ная арит­мия! Я сей­час умру!
Пре­по­да­ва­тель взгля­нул на график.
– Нет, вы про­сто дро­жи­те от стра­ха. Это арте­факт. Успо­кой­тесь и поды­ши­те. Вклю­чи­те парасимпатику.

Методы запоминания: от дихотомии до пищеварения

Сту­ден­ты сно­ва про­яви­ли изобретательность:

• Енот нари­со­вал на сте­нах сво­ей бер­ло­ги гигант­скую схе­му регу­ля­ции арте­ри­аль­но­го дав­ле­ния. Он пытал­ся объ­яс­нить её Зай­цу, но тот, услы­шав сло­ва «ренин-ангио­тен­зин-аль­до­сте­ро­но­вая систе­ма», сбе­жал, сослав­шись на вне­зап­ный при­ступ «физио­ло­ги­че­ской несовместимости».
• Бел­ка реши­ла изу­чать пище­ва­ре­ние на прак­ти­ке. Она съе­ла орех и тут же нача­ла вслух ком­мен­ти­ро­вать про­цесс: «Слю­на содер­жит ами­ла­зу! Желу­доч­ный сок – пеп­син! О, чув­ствую, как откры­ва­ет­ся пило­ри­че­ский сфинк­тер!» Это дей­ство­ва­ло на окру­жа­ю­щих гип­но­ти­че­ски и слег­ка отвратительно.
• Хома, разу­ме­ет­ся, при­ме­нил метод «про­еци­ро­ва­ния». Изу­чая печень, он тут же запо­до­зрил у себя болезнь Жиль­бе­ра («А у меня ведь ино­гда быва­ет лёг­кая жел­туш­ность!»). Про­хо­дя тему «поч­ки», он три дня изме­рял диу­рез, пока Вла­ди­мир Его­ро­вич не посо­ве­то­вал ему пре­кра­тить это во имя пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья группы.

Экзамен: стресс-тест для тела и духа

Экза­мен по физио­ло­гии был интер­ак­тив­ным. Про­фес­сор Сом ста­вил эксперименты.

• Ено­ту веле­ли про­бе­жать­ся вокруг дуп­ла и тут же объ­яс­нить, какие изме­не­ния про­изо­шли в его орга­низ­ме. Енот, запы­хав­шись, выдал иде­аль­ный ответ, доба­вив: «И теперь я пони­маю, что моя одыш­ка – это не сер­деч­ная недо­ста­точ­ность, а след­ствие повы­шен­но­го потреб­ле­ния кислорода!»
• Бел­ка полу­ча­ла зада­ние смо­де­ли­ро­вать рабо­ту синап­са, исполь­зуя оре­хи (меди­а­то­ры) и шиш­ки (рецеп­то­ры). Она спра­ви­лась бле­стя­ще, попут­но диа­гно­сти­ро­вав у моде­ли «недо­ста­точ­ность ГАМК-ерги­че­ской передачи».
• Хоме выпа­ло самое страш­ное: опи­сать рабо­ту серд­ца в состо­я­нии покоя.
  – Но я не могу успо­ко­ить­ся! – взмо­лил­ся он. – У меня пульс 120! Это тахикардия!
  – Пре­крас­но, – ска­зал про­фес­сор Сом. – Опи­ши­те меха­низм воз­ник­но­ве­ния этой самой тахи­кар­дии. Изнутри.
  Хома закрыл гла­за, при­слу­шал­ся к соб­ствен­но­му серд­це­би­е­нию и, блед­нея и крас­нея, выдал исчер­пы­ва­ю­щий ответ про вли­я­ние сим­па­ти­че­ской нерв­ной систе­мы на сино­ат­ри­аль­ный узел. Это был триумф.

Зачётка vs. Медицинская карта. Часть 2

Полу­чив свои «пятёр­ки», они вышли на поля­ну, пере­пол­нен­ные стран­ным чув­ством: они не про­сто сда­ли пред­мет – они поня­ли, как рабо­та­ют их соб­ствен­ные страхи.

– Зна­ешь, – ска­зал Енот, гля­дя на свои лапы, – когда пони­ма­ешь, что твоя пани­ка – это все­го лишь сим­па­ти­че­ская нерв­ная систе­ма, дела­ю­щая свою рабо­ту, как-то сра­зу лег­че дышится.
– Да, – кив­ну­ла Бел­ка. – Рань­ше я дума­ла, что у меня «син­дром бес­по­кой­ных лап», а ока­за­лось – про­сто мышеч­ный тонус.
– А я… – начал Хома и заду­мал­ся. – А я, кажет­ся, впер­вые не нашёл у себя ни одной новой болез­ни. Я про­сто… понял, как они воз­ни­ка­ют. Это даже обидно.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, наблю­дав­ший за ними из окна сво­е­го каби­не­та, улыб­нул­ся и отхлеб­нул чаю из сво­ей зна­ме­ни­той чаш­ки. Его сту­ден­ты не про­сто учи­ли физио­ло­гию. Они про­де­ла­ли вели­чай­шую тера­пев­ти­че­скую рабо­ту – они нако­нец-то нача­ли отде­лять реаль­ные про­цес­сы в теле от ката­стро­фи­че­ских фан­та­зий в голове.

И глав­ный вывод, кото­рый они сде­ла­ли, зву­чал так: «Если пони­ма­ешь, как рабо­та­ет систе­ма, она пере­ста­ёт быть маги­ей и ста­но­вит­ся про­сто инже­не­ри­ей. Даже если эта систе­ма – ты сам».