Искусство задавать вопросы

Тео­рия за Зав­тра­ком: Искус­ство зада­вать вопро­сы, кото­рые откры­ва­ют… новые миры.

Утро в Чай­ном клу­бе было све­жим и про­зрач­ным, буд­то кто-то вымыл небо розо­вой губ­кой. На сто­ле, сре­ди кру­жек с аро­мат­ным какао, кра­со­ва­лись пух­лые пон­чи­ки с еже­вич­ным дже­мом — каж­дый похож на малень­кое сол­ныш­ко с тём­ной, слад­кой все­лен­ной внут­ри. Воз­дух пах вани­лью, кори­цей и пред­вку­ше­ни­ем ново­го открытия.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, насла­жда­ясь видом пер­во­го сне­жин­ки за окном (она, прав­да, сра­зу рас­та­я­ла, но попыт­ка засчи­ты­ва­ет­ся!), поста­вил свою чаш­ку с мяг­ким, но выра­зи­тель­ным сту­ком. Над­пись на ней сего­дня свер­ка­ла любо­пыт­ством: «Самый инте­рес­ный путь начи­на­ет­ся с вопро­са «А если…?».

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 61. «Вол­шеб­ный клю­чик: поче­му неко­то­рые вопро­сы откры­ва­ют две­ри, а дру­гие — толь­ко ящи­ки с инструкциями»
«Наш ум любит отве­чать. Это его люби­мое заня­тие — хва­тать вопрос, как орех, и быст­ро рас­ка­лы­вать его гото­вым отве­том. Но муд­рость кро­ет­ся в искус­стве зада­вать такие вопро­сы, на кото­рые у ума нет гото­во­го отве­та. Вопро­сы, кото­рые застав­ля­ют его заме­реть, поче­сать заты­лок и про­бор­мо­тать: «Ой. А это я не думал…». Такие вопро­сы — не запро­сы к памя­ти. Это про­пус­ки в новые тер­ри­то­рии созна­ния. Они не спра­ши­ва­ют «что слу­чи­лось?». Они шеп­чут: «А что мог­ло бы слу­чить­ся, если бы…?».

Паника перед неизвестностью: как не заблудиться в лесу «А если…?»

Пер­вым, как все­гда, встре­во­жил­ся Хома, нерв­но обма­ки­вая пон­чик в какао.

— Вла­ди­мир Его­ро­вич, а как не пере­гнуть пал­ку? — выпа­лил он, раз­ма­зы­вая джем по усам. — Вот я спро­шу: «А если бы вы были не Бел­кой, а… ну, ска­жем, Обла­ком?». А мне в ответ: «У меня тогда была бы водян­ка!» И всё, сеанс пошёл под откос! Нужен же алго­ритм! «Шаг 1: Опре­де­лить мета­фо­ро­устой­чи­вость кли­ен­та. Шаг 2: Подо­брать аль­тер­на­тив­ный образ в пре­де­лах допу­сти­мой фан­та­зий­ной нормы…».

Бел­ка, открыв блок­нот, оза­да­чен­но пока­ча­ла головой.

— У меня дру­гой страх. Если задать слиш­ком откры­тый вопрос, кли­ент может уйти в такие дебри, отку­да мы его потом кле­ща­ми вытас­ки­вать будем. Нуж­ны бере­га! Вопро­сы-кори­до­ры, кото­рые ведут куда нуж­но, но не запи­ра­ют на ключ.

Енот, мыс­лен­но выстра­и­вая схе­му, доба­вил с науч­ной точностью:

— Соглас­но иссле­до­ва­ни­ям, эффек­тив­ные вопро­сы сле­ду­ют прин­ци­пу «откры­тость + направ­лен­ность». Они остав­ля­ют про­стран­ство для манёв­ра, но име­ют неви­ди­мый век­тор. Пред­ла­гаю раз­ра­бо­тать клас­си­фи­ка­тор: вопро­сы-зер­ка­ла, вопро­сы-мости­ки, вопро­сы-зер­ка­ла. Повто­ре­ние в спис­ке — для созда­ния эффек­та устой­чи­вой неопределённости.

Вла­ди­мир Его­ро­вич смот­рел на них, попи­вая какао, и в его гла­зах тан­це­ва­ли весё­лые искорки.

— Доро­гие мои, — начал он, — вы пыта­е­тесь запа­стись кар­та­ми стра­ны, кото­рой ещё нет. Искус­ство зада­вать откры­ва­ю­щие вопро­сы — это не нави­га­ция. Это — даре­ние ком­пасa. Вы не зна­е­те, куда кли­ент пой­дёт. Но вы даё­те ему инстру­мент, кото­рый помо­жет ему само­му понять, где север его соб­ствен­ных жела­ний. Сего­дня мы будем учить­ся не спра­ши­вать, а… при­гла­шать в путе­ше­ствие к само­му себе.

Практикум: Вопрос как приглашение на чай

— Давай­те потре­ни­ру­ем­ся пря­мо сей­час, — пред­ло­жил про­фес­сор, отку­сы­вая от пон­чи­ка так, что джем брыз­нул, как малень­кий взрыв радо­сти. — Забудь­те про «пра­виль­ные» вопро­сы. Пред­ставь­те, что вопрос — это не стре­ла, а… про­тя­ну­тая лапа. С откры­той, мяг­кой поду­шеч­кой. Бел­ка, задай мне любой вопрос о… ну, о чём угод­но. Но так, что­бы мне захо­те­лось рас­ска­зать, а не отчитаться.

Бел­ка заду­ма­лась, потом её гла­за засветились.

— Вла­ди­мир Его­ро­вич… а какое ваше самое тёп­лое вос­по­ми­на­ние про запа­хи? Не про важ­ное, а про про­стое. Про кото­рое дума­ешь — и сра­зу ста­но­вит­ся уютно?

Про­фес­сор замер. Потом его лицо оза­ри­лось тёп­лой улыбкой.

— Ржа­ной хлеб. Толь­ко что из печи. И мок­рая после дождя кора дуба. Они у меня в памя­ти все­гда вме­сте. Поче­му — не знаю. Но это… да, это имен­но то. — Он помол­чал. — Види­те? Вы не спро­си­ли: «Что вы люби­те?». Вы при­гла­си­ли в уго­лок памя­ти, где живут не фак­ты, а ощу­ще­ния. И дверь откры­лась сама. Хома, твоя оче­редь. Задай вопрос мне или любо­му из нас, от кото­ро­го внут­ри ста­нет про­стор­нее, а не тревожнее.

Хома смор­щил лоб, но потом лицо его прояснилось.

— А… если бы ваша тре­во­га мог­ла гово­рить, на что бы она была боль­ше похо­жа? На пища­щий комар­чик или на тика­ю­щие часы в пустой комнате?

В каби­не­те повис­ла тиши­на. Не тяжё­лая, а задум­чи­вая, буд­то все при­слу­ша­лись к сво­им внут­рен­ним «часам» и «кома­ри­кам».

— Бра­во! — вос­клик­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Вы не спро­си­ли: «Что вы чув­ству­е­те, когда тре­во­жи­тесь?». Вы дали мета­фо­ру! Вы при­гла­си­ли тре­во­гу на чай, как пер­со­на­жа, и попро­си­ли её пред­ста­вить­ся. Это вопрос-зна­ком­ство. Не с про­бле­мой, а с её… голо­сом. Так гораз­до интереснее!

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 61, про­дол­же­ние. «Грам­ма­ти­ка воз­мож­но­стей: как стро­ить вопро­сы на язы­ке «может быть»»
«Язык про­блем стро­ит­ся на гла­го­лах «есть», «было», «долж­но». Он кон­ста­ти­ру­ет. Язык воз­мож­но­стей гово­рит на наре­чи­ях «может быть», «как если бы», «пред­ставь». Он пред­ла­га­ет. Заме­ни­те «Поче­му это слу­чи­лось?» на «Как бы ты хотел, что­бы это обернулось?».

Сме­ни­те «Что тебя бес­по­ко­ит?» на «Если бы у тво­ей забо­ты был цвет, какой бы он был?». Вы не меня­е­те тему. Вы меня­е­те опти­ку. Вы пере­ста­ё­те быть сле­до­ва­те­лем на месте про­ис­ше­ствия и ста­но­ви­тесь про­вод­ни­ком в стра­ну «А что, если…?». И в этой стране часто живут отве­ты, кото­рые в стране фак­тов про­сто не прописаны».

Утреннее прозрение: Вопрос как подарок пространства

Когда пон­чи­ки были доеде­ны, а какао допи­то, в каби­не­те вита­ло новое ощу­ще­ние — лёг­ко­сти и любопытства.

— Зна­чит, — осто­рож­но нача­ла Бел­ка, — хоро­ший вопрос… он не тре­бу­ет отве­та? Он… дарит про­стран­ство для него? Как пустая ком­на­та, куда мож­но при­не­сти свою мебель?

— Имен­но! — под­твер­дил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Вы ста­но­ви­тесь не экза­ме­на­то­ром, а архи­тек­то­ром сво­бод­ных пло­ща­док. Вы не спра­ши­ва­е­те: «Что в этой ком­на­те?». Вы гово­ри­те: «Инте­рес­но, как бы ты обста­вил эту ком­на­ту, если бы она была тво­ей?». И тогда ваш собе­сед­ник начи­на­ет думать не о том, что есть, а о том, что мог­ло бы быть. И в этом «мог­ло бы» рож­да­ет­ся энер­гия для перемен.

Чаш­ка на сто­ле, в кото­рой отра­жа­лось утрен­нее небо, каза­лась пол­ной све­та и воз­ду­ха. Её новая над­пись гла­си­ла: «Самый муд­рый вопрос — тот, после кото­ро­го ста­но­вит­ся тихо, и в этой тишине рож­да­ет­ся твой соб­ствен­ный, уни­каль­ный ответ».

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 61, ито­ги. «Сея­те­ли удив­ле­ния: наша глав­ная миссия»
«Мы при­шли в эту про­фес­сию не для того, что­бы давать сове­ты. Мы при­шли, что­бы зада­вать такие вопро­сы, кото­рых у наших собе­сед­ни­ков ещё никто не спра­ши­вал. Вопро­сы, кото­рые застав­ля­ют оста­но­вить­ся. Вопро­сы, кото­рые пре­вра­ща­ют про­бле­му в загад­ку, а загад­ку — в приключение.

Наша зада­ча — не запол­нять пусто­ту гото­вы­ми исти­на­ми. Наша зада­ча — береж­но и с любо­пыт­ством рас­ши­рять эту пусто­ту, пока в ней не най­дёт­ся место для ново­го, сво­е­го соб­ствен­но­го смыс­ла. Пото­му что самый вер­ный ответ — все­гда тот, кото­рый кли­ент нахо­дит сам, тихо про­шеп­тав: «Ой. А ведь и прав­да…». И в этот момент рас­прав­ля­ют­ся крылья».

А впе­ре­ди их жда­ла «Прак­ти­ка в Пол­день», где пред­сто­я­ло при­ме­нить это новое искус­ство — зада­вать вопро­сы не как сле­до­ва­те­ли, а как путе­ше­ствен­ни­ки, откры­ва­ю­щие новые миры вме­сте с теми, кто при­шёл к ним за помо­щью. Но это, как водит­ся в Чай­ном клу­бе, была уже совсем дру­гая история…