Как найти яркое творчество там, где, кажется, только долг

Зав­трак с кук­лой: Прин­цип «Тихо­го выси­жи­ва­ния», или Как най­ти яркое твор­че­ство там, где, кажет­ся, толь­ко долг.

После вче­раш­не­го раз­го­во­ра о Кукуш­ке, кото­рая нако­нец заня­ла пустой стул и пере­ста­ла быть неви­дим­кой сре­ди соб­ствен­ных фан­то­мов, утро в Чай­ном клу­бе встре­ти­ло коман­ду необыч­ной непо­движ­но­стью. Бел­ка сиде­ла на одном месте уже пол­ча­са, не шеве­лясь, Хома застыл с чаш­кой у губ, а Енот, кажет­ся, даже не мор­гал. Все трое выгля­де­ли так, буд­то выси­жи­ва­ют что-то очень важ­ное и очень скучное.

Вла­ди­мир Его­ро­вич раз­ли­вал чай с видом чело­ве­ка, кото­рый зна­ет, что самое труд­ное — не геро­и­че­ские подви­ги, а еже­днев­ное, моно­тон­ное сиде­ние на одном месте. Над­пись на его чаш­ке сего­дня скла­ды­ва­лась в неожи­дан­но фило­соф­скую фра­зу: «Самая важ­ная рабо­та — не та, что свер­ка­ет, а та, что тре­бу­ет сидеть и греть. Самое яркое твор­че­ство ино­гда рож­да­ет­ся там, где, кажет­ся, ниче­го не про­ис­хо­дит. Глав­ное — не заснуть и не забыть, зачем ты здесь».

Пингвин

— Кол­ле­ги, — каш­ля­нул он, и тро­и­ца вздрог­ну­ла, слов­но очнув­шись, — встре­ча­ем кли­ен­та, кото­рый устал сидеть на одном месте, но не может встать. Новый запрос: Пинг­вин-отец. Кар­точ­ку, прошу!

Хома про­тя­нул лап­ку и вытя­нул кар­точ­ку, кото­рая ока­за­лась… тёп­лой. И какой-то круг­лой, похо­жей на яйцо, кото­рое хочет­ся береж­но дер­жать в лапах.

— Цити­рую, — начал Хома, осто­рож­но вер­тя кар­точ­ку. — «Вынуж­ден подол­гу сидеть на «яйце», на скуч­ной рабо­те, пока парт­нёр добы­ва­ет пищу. Меч­та­ет о ярком твор­че­стве, но чув­ство дол­га не отпускает».

— О, клас­си­че­ский кон­фликт меж­ду обя­зан­но­стью и при­зва­ни­ем! — ожи­вил­ся Енот. — С одной сто­ро­ны — надо, с дру­гой — хочет­ся. Сидеть и греть — скуч­но, но необ­хо­ди­мо. Тво­рить — ярко, но как, если нель­зя встать?

— Зна­ко­мая исто­рия, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Я сама одно вре­мя вынуж­де­на была пере­би­рать оре­хи по ночам, когда все спа­ли. Ску­ка смерт­ная, но без это­го никак. А меч­та­лось о чём-то великом.

— С точ­ки зре­ния тера­пии, — начал Хома, вни­ма­тель­но изу­чая кар­точ­ку, — это про­бле­ма обес­це­ни­ва­ния теку­ще­го момен­та в поль­зу вооб­ра­жа­е­мо­го буду­ще­го. Кли­ент сидит на яйце, но мыс­ля­ми он не здесь. Он меч­та­ет о ярком твор­че­стве, кото­рое нач­нёт­ся, когда яйцо нако­нец вылу­пит­ся. А жизнь про­хо­дит пря­мо сей­час, в этом скуч­ном сидении.

Диагностика: Синдром высиживающего пингвина

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 358 «Кон­фликт дол­га и при­зва­ния: тера­пия через пере­осмыс­ле­ние теку­ще­го момента»

«Кли­ен­ты, вынуж­ден­ные подол­гу выпол­нять моно­тон­ную, но необ­хо­ди­мую рабо­ту, часто стра­да­ют от ощу­ще­ния, что насто­я­щая жизнь где-то там, а здесь — толь­ко ску­ка и ожи­да­ние. Они меч­та­ют о твор­че­стве, о ярких крас­ках, о сво­бо­де, но чув­ство дол­га при­ко­вы­ва­ет их к месту. Про­бле­ма в том, что это ожи­да­ние может длить­ся года­ми, а жизнь — про­хо­дить мимо. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — не осво­бо­дить кли­ен­та от обя­зан­но­сти (она реаль­на), а помочь ему обна­ру­жить, что даже в самом скуч­ном сиде­нии есть место для твор­че­ства. Что яйцо, кото­рое он гре­ет, — это не поме­ха, а тоже мате­ри­ал. Что из него тоже мож­но сде­лать что-то своё».

— Вла­ди­мир Его­ро­вич, а какая у него будет кук­ла? — спро­си­ла Бел­ка. — Судя по опи­са­нию, он при­дёт и ска­жет: «Научи­те меня тво­рить, но учти­те — я при­вя­зан к это­му яйцу».

— Имен­но, — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — И мы не будем учить его тво­рить «потом». Мы пока­жем ему, как тво­рить «здесь».

Стратегия: Яйцо как холст

— Пред­ла­гаю такой план, — начал Енот, чер­тя лапой в воз­ду­хе. — Пусть он при­не­сёт это яйцо. Или сде­ла­ет его сим­вол — что-то круг­лое, что мож­но дер­жать в лапах, пока сидишь.

— И что с ним делать? — спро­сил Хома.

— А мы пре­вра­тим яйцо в холст. Будем его рас­пи­сы­вать, выши­вать на нём, укра­шать. Пря­мо во вре­мя сиде­ния. Что­бы твор­че­ство про­ис­хо­ди­ло не вме­сто обя­зан­но­сти, а вме­сте с ней.

— Гени­аль­но! — вос­клик­ну­ла Бел­ка. — Тогда он пере­ста­нет ждать, когда закон­чит­ся ску­ка, и нач­нёт напол­нять её сво­им твор­че­ством. Каж­дый сте­жок на яйце — это малень­кое «сей­час», про­жи­тое не впустую.

Психология «осознанного высиживания»

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 358, про­дол­же­ние «Метод сов­ме­ще­ния: как делать необ­хо­ди­мое и желан­ное одновременно»

«Для кли­ен­тов, раз­ры­ва­ю­щих­ся меж­ду дол­гом и при­зва­ни­ем, эффек­тив­ным ста­но­вит­ся при­ём не раз­де­ле­ния, а сов­ме­ще­ния. Не «сна­ча­ла сде­лаю скуч­ное, потом буду тво­рить», а «буду тво­рить пря­мо во вре­мя скуч­но­го». Это тре­бу­ет пере­осмыс­ле­ния само­го поня­тия твор­че­ства. Оно не обя­за­тель­но долж­но быть гран­ди­оз­ным, отни­ма­ю­щим мно­го вре­ме­ни и сил. Оно может быть мик­ро-дей­стви­ем, совер­ша­е­мым пря­мо сей­час, в тех обсто­я­тель­ствах, где кли­ент нахо­дит­ся. Вышив­ка на яйце, пока оно гре­ет­ся, — это и есть твор­че­ство. Малень­кое, но своё. И таких малень­ких твор­че­ских актов может быть мно­го. Из них и скла­ды­ва­ет­ся жизнь, а не из ожи­да­ния вели­ко­го часа».

— А если яйцо насто­я­щее и его нель­зя пор­тить? — спро­сил Хома.

— Тогда сде­ла­ем муляж, — отве­тил Енот. — Сим­во­ли­че­ское яйцо, кото­рое будет напо­ми­нать о его обя­зан­но­сти. И кото­рое мож­но укра­шать как угодно.

— И глав­ное — ника­ко­го ожи­да­ния, — доба­ви­ла Бел­ка. — Мы не будем гово­рить: «Вот вылу­пит­ся пте­нец, тогда зажи­вёшь». Мы ска­жем: «Ты живёшь сей­час. Вот твоё яйцо, вот твои нит­ки. Твори».

Архитектура «куклы-яйца»

— Я вижу это так, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Он сде­ла­ет мяг­кое яйцо из тёп­лой тка­ни. Такое, что­бы при­ят­но было дер­жать в лапах. И будет его выши­вать, пока сидит. Каж­дый день — новый сте­жок, новый узор.

— А когда яйцо покро­ет­ся узо­ра­ми, — под­хва­тил Енот, — мож­но сде­лать из него кук­лу. Раз­ре­зать, доба­вить дета­ли, пре­вра­тить в птен­ца. И тогда ока­жет­ся, что вре­мя сиде­ния не про­па­ло даром — оно пре­вра­ти­лось в одеж­ду для ново­го существа.

— И он уви­дит, — доба­вил Хома, — что ску­ка была не пустой, а пол­ной. Что каж­дый сте­жок, сде­лан­ный в вынуж­ден­ном сиде­нии, стал частью чего-то живого.

— Кто сего­дня возь­мёт это­го выси­жи­ва­ю­ще­го пинг­ви­на, кото­рый забыл, что даже сиде­ние может быть твор­че­ством? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, обво­дя взгля­дом команду.

Все посмот­ре­ли на Бел­ку. Её тер­пе­ние, её уме­ние нахо­дить кра­со­ту в мело­чах и её соб­ствен­ный опыт пре­одо­ле­ния ску­ки через твор­че­ство дела­ли её иде­аль­ным кандидатом.

— Мис­сия при­ня­та, — кив­ну­ла Бел­ка. — Гипо­те­за: когда Пинг­вин обна­ру­жит, что его вынуж­ден­ное сиде­ние может стать про­стран­ством для твор­че­ства, что яйцо, кото­рое он гре­ет, — это не поме­ха, а холст, он пере­ста­нет ждать буду­ще­го и нач­нёт жить в насто­я­щем. Каж­дый сте­жок, сде­лан­ный сей­час, ста­нет малень­кой побе­дой над ску­кой и боль­шим шагом к себе.

— Отлич­ный план, — одоб­рил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Прин­цип дня: «Тихое выси­жи­ва­ние» (или «Прин­цип сов­ме­ще­ния»). Пре­одо­ле­ние кон­флик­та меж­ду дол­гом и при­зва­ни­ем через инте­гра­цию твор­че­ства в обя­за­тель­ную дея­тель­ность, пре­вра­ще­ние объ­ек­та обя­зан­но­сти (яйца) в объ­ект твор­че­ства, что поз­во­ля­ет кли­ен­ту пере­стать ждать и начать жить пря­мо сей­час, напол­няя каж­дый момент осо­знан­ным дей­стви­ем. Инстру­мен­ты: мяг­кое яйцо-осно­ва, нит­ки, иглы, пра­во на мик­ро-дей­ствия во вре­мя сидения.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в пол­день», где Бел­ке пред­сто­я­ло встре­тить­ся с Пинг­ви­ном-отцом и помочь ему впер­вые в жиз­ни не меч­тать о ярком твор­че­стве где-то там, а обна­ру­жить его здесь, пря­мо под сво­и­ми лапами.