Как родилась идея шить кукол-озорников

Зав­трак с Кук­лой: Как роди­лась идея шить кукол-озор­ни­ков, кото­рые лечат не про­бле­му, а настро­е­ние, и поче­му это серьёз­ный инстру­мент. Тера­пия сме­хом и пуговицами-глазами.

Утро после серьёз­но­го раз­го­во­ра о рис­ках и уяз­ви­мо­сти «Мастер­ской свя­зи» нача­лось не с глу­бо­ко­мыс­лен­ных дис­кус­сий, а с весё­ло­го хао­са. На сто­ле Чай­но­го клу­ба лежа­ли не тка­ни для обе­ре­гов, а самые нево­об­ра­зи­мые мате­ри­а­лы: пёст­рые нос­ки в полос­ку, раз­но­цвет­ные пом­по­ны, пуго­ви­цы с забав­ны­ми рожи­ца­ми, пру­жин­ки от ста­рых ручек и даже несколь­ко малень­ких бубен­чи­ков. После вче­раш­ней слож­ной рабо­ты душа явно про­си­ла легкости.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, улы­ба­ясь, наблю­дал за этой яркой выстав­кой. Над­пись на его чаш­ке сего­дня отра­жа­ла сме­ну кур­са: «Ино­гда самый пря­мой путь к душе лежит через кри­вую улыб­ку, при­ши­тую чуть криво».

— Кол­ле­ги, — начал он, под­би­рая пом­пон с тор­ча­щи­ми во все сто­ро­ны нит­ка­ми, — вче­ра мы гово­ри­ли о тяжё­лом. О том, как быть, если мост не при­ня­ли, если дар отверг­ли. Сего­дня давай­те пого­во­рим о лёг­ком. А точ­нее — о тера­пев­ти­че­ской цен­но­сти лёг­ко­сти. Может ли кук­ла, создан­ная не для реше­ния про­бле­мы, а про­сто для радо­сти, быть насто­я­щим инстру­мен­том? И если да, то для кого?

Смех как сопротивление

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 157 «Смех как сопро­тив­ле­ние: когда весё­лость ста­но­вит­ся актом мужества»

«Мы часто недо­оце­ни­ва­ем ресурс­ную силу про­стой, ни к чему не обя­зы­ва­ю­щей радо­сти. Для кли­ен­та, погру­жён­но­го в тре­во­гу, депрес­сию или тяжё­лую рабо­ту над собой, воз­мож­ность на вре­мя «снять коро­ну про­блем» и про­сто поиг­рать, посме­ять­ся, создать что-то заве­до­мо несе­рьёз­ное — это акт сопро­тив­ле­ния. Сопро­тив­ле­ния тоталь­но­сти страдания.

Кук­ла-озор­ник, кук­ла-неле­пи­ца — это не отступ­ле­ние от тера­пии. Это рас­ши­ре­ние её репер­ту­а­ра. Она даёт кли­ен­ту раз­ре­ше­ние: «Здесь мож­но быть несо­вер­шен­ным, глу­пым, смеш­ным. Здесь мож­но при­шить глаз на лоб, а рот — на ухо. И мир от это­го не рух­нет». В этом акте твор­че­ско­го балов­ства часто высво­бож­да­ют­ся забло­ки­ро­ван­ные энер­гии, рож­да­ют­ся неожи­дан­ные инсай­ты и, что важ­нее все­го, вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся связь с той частью себя, кото­рая уме­ет про­сто радоваться.

Созда­ние такой кук­лы — это мини-побе­да над внут­рен­ним кри­ти­ком и пер­фек­ци­о­ни­стом. Это тера­пия в чистом виде, про­сто замас­ки­ро­ван­ная под игру.»

— Зна­чит, наши новы­ми кли­ен­та­ми могут быть… те, кто слиш­ком серьё­зен? — спро­си­ла Бел­ка, нани­зы­вая бубен­чи­ки на нит­ку. — Пер­фек­ци­о­ни­сты, выго­рев­шие, те, кто забыл, как дурачиться?

— Или те, чья про­бле­ма настоль­ко тяже­ла, что нужен кон­траст, — доба­вил Хома. — Что­бы дать пси­хи­ке пере­дыш­ку. Слов­но вста­вить в слож­ную сим­фо­нию весё­лую, озор­ную ноту.

— Систем­но это без­упреч­но, — под­твер­дил Енот. — Это вве­де­ние в тера­пев­ти­че­скую систе­му эле­мен­та контр­ба­лан­са. Если вся энер­гия кли­ен­та ухо­дит на борь­бу с про­бле­мой, ему не оста­ёт­ся сил на жизнь. Весё­лая, про­стая зада­ча по созда­нию неле­пи­цы воз­вра­ща­ет энер­гию, не тре­буя при этом ника­ких резуль­та­тов. Толь­ко процесс.

Проектируем «Куклу-Хамелеона»

Реши­ли, что их проб­ной «несе­рьёз­ной» кук­лой ста­нет «Хаме­ле­он Настро­е­ний». Про­стая тря­пич­ная осно­ва (мож­но даже из нос­ка!), к кото­рой на липуч­ках или пуго­ви­цах мож­но при­креп­лять раз­ные дета­ли, меня­ю­щие её «настро­е­ние»: улыб­ку-пру­жин­ку, груст­ные бро­ви из шнур­ка, удив­лён­ные круг­лые гла­за, весё­лые пёрышки-волосы.

— Кли­ент смо­жет не про­сто сшить, а играть с ней пря­мо на сеан­се, — объ­яс­ня­ла Бел­ка. — «Сего­дня я чув­ствую вот это — при­креп­лю груст­ные бро­ви. А хоте­лось бы чув­ство­вать вот это — добав­лю пру­жин­ку-улыб­ку». Это же нагляд­ная рабо­та с эмо­ци­я­ми, толь­ко без давления!

— А тех­ни­че­ски это очень про­сто, — доба­вил Хома. — Ника­ких слож­ных швов. Спра­вит­ся даже тот, кто в жиз­ни игол­ку в руках не дер­жал. Это сни­жа­ет барьер входа.

— И что важ­но, — заклю­чил Енот, — у кук­лы нет «пра­виль­но­го» вида. Она по опре­де­ле­нию неиде­аль­на и измен­чи­ва. Это живая мета­фо­ра при­ня­тия соб­ствен­ной измен­чи­во­сти и пра­ва быть разным.

Игра как язык: когда слова закончились, начинается возня с помпонами

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 157, про­дол­же­ние «Игра как язык: когда сло­ва закон­чи­лись, начи­на­ет­ся воз­ня с помпонами»

«В рабо­те с детьми, с кли­ен­та­ми, пере­жив­ши­ми трав­му, или с теми, кто «застрял» в интел­лек­ту­а­ли­за­ции сво­их про­блем, игра ста­но­вит­ся един­ствен­ным или самым пря­мым язы­ком. «Кук­ла-Хаме­ле­он» пред­ла­га­ет гото­вый, без­опас­ный сце­на­рий для такой игры.

Через мани­пу­ля­ции с дета­ля­ми кли­ент про­еци­ру­ет и иссле­ду­ет свои состо­я­ния, часто не назы­вая их вслух. «Сего­дня моя кук­ла вся в синих тонах и у неё съе­ха­ли гла­за» — может быть един­ствен­ным спо­со­бом ска­зать «мне груст­но и я не могу собрать­ся». А воз­мож­ность «испра­вить» кук­лу, при­це­пив ей яркий бант, даёт опыт того, что состо­я­ние мож­но изме­нить пусть неболь­шим, но действием.

Для тера­пев­та наблю­де­ние за этой игрой — бес­цен­ная диа­гно­сти­ка. А уча­стие в ней на рав­ных («О, а давай моей куко­ле тоже при­це­пим сума­сшед­шие воло­сы!») — спо­соб постро­ить аль­янс на тер­ри­то­рии, сво­бод­ной от оце­нок и долженствований.»

Когда простота становится глубиной

К кон­цу зав­тра­ка про­то­тип «Хаме­лео­на Настро­е­ний» был готов. Он пред­став­лял собой нечто мох­на­тое, раз­но­цвет­ное и неве­ро­ят­но оба­я­тель­ное в сво­ей нелепости.

— И кому мы пред­ло­жим это­го кра­сав­ца пер­вым? — спро­сил Хома.

— Я думаю, Ёжи­ку-охран­ни­ку из «Выго­рев­ших Стра­жей», — пред­ло­жи­ла Бел­ка. — Он всё ещё ходит сжа­тый, как пру­жи­на. Может, через такую игру он вспом­нит, что кро­ме дол­га и колю­че­сти в мире есть ещё пру­жин­ки и бубенчики.

— Или Синич­ке-пер­фек­ци­о­нист­ке, — доба­вил Енот. — В каче­стве «кон­троль­ной рабо­ты» на при­ня­тие неидеальности.

Вла­ди­мир Его­ро­вич одоб­ри­тель­но кивнул.
— Вы пра­виль­но чув­ству­е­те. Эта кук­ла — не шаг назад от нашей слож­ной рабо­ты с гра­ни­ца­ми и свя­зя­ми. Это шаг вглубь, в ту область, где рож­да­ет­ся ресурс для всех осталь­ных тера­пев­ти­че­ских свер­ше­ний. Нель­зя стро­ить мосты, если у тебя нет сил доне­сти до реки дос­ки. А смех, игра, лёг­кое твор­че­ство — это и есть те самые силы. Вы созда­ли не игруш­ку. Вы созда­ли инстру­мент для добы­чи внут­рен­не­го топлива.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в Пол­день», где пред­сто­я­ло про­ве­рить, смо­жет ли Ёж-охран­ник, пусть и на пять минут, забыть о про­то­ко­лах и с увле­че­ни­ем при­ши­вать бубен­чи­ки к раз­но­цвет­но­му нос­ку. Смо­жет ли Синич­ка поз­во­лить себе сшить кри­вую улыб­ку и не попра­вить её. И что про­изой­дёт в каби­не­те, когда впер­вые за дол­гое вре­мя раз­даст­ся не вздох или шёпот, а искрен­ний, лёг­кий смех над толь­ко что создан­ной нелепицей.