Как сшить куклу-спикера – Терапия немоты

Зав­трак с Кук­лой: Как сшить кук­лу-спи­ке­ра для тех, чьи мыс­ли застре­ва­ют меж­ду серд­цем и языком.

После вче­раш­ней успеш­ной «Бесе­ды у Само­ва­ра» и откры­тия, что кук­ла Аури может быть не толь­ко слу­ша­те­лем, но и целым тера­пев­ти­че­ским язы­ком, в Чай­ном клу­бе цари­ло твор­че­ское ожив­ле­ние. Вопрос, бро­шен­ный Вла­ди­ми­ром Его­ро­ви­чем в кон­це вече­ра, висел в воз­ду­хе: «А что если зав­траш­няя кук­ла будет созда­на не для слу­ша­ния, а для проговаривания?»

На утрен­нем сто­ле сре­ди кро­шек от овся­но­го пече­нья лежа­ли уже не уши, а… рты. Вер­нее, их заго­тов­ки: один — мяг­кий, из розо­во­го фли­са, в фор­ме гото­вой к улыб­ке дуги; вто­рой — с подвиж­ной ниж­ней челю­стью на шар­ни­ре; тре­тий — вовсе не рот, а бере­стя­ной меда­льон с про­ре­зью, буд­то застряв­шее слово.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, попи­вая чай из сво­ей фир­мен­ной чаш­ки (сего­дняш­няя над­пись гла­си­ла: «Самые важ­ные сло­ва часто име­ют самую неле­пую фор­му. И это нор­маль­но»), с инте­ре­сом наблю­дал за этой коллекцией.

— Кол­ле­ги, встре­ча­ем нашу новую зада­чу, — объ­явил он. — Вче­ра мы рабо­та­ли с искус­ством слу­шать. Сего­дня — с муже­ством гово­рить. Осо­бен­но гово­рить то, что года­ми копи­лось внут­ри в виде кома непро­гло­чен­ных фраз, невы­ска­зан­ных обид, непро­из­не­сён­ных «нет» и неозву­чен­ных «да». Как мы можем помочь тем, чьи сло­ва застревают?

Терапия немоты

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 139 «Тера­пия немо­ты: когда язык отка­зы­ва­ет­ся слу­жить про­вод­ни­ком души»

«Есть осо­бая кате­го­рия кли­ен­тов — не те, кто гово­рит слиш­ком мно­го, а те, кто не может гово­рить вовсе. Речь не о физи­че­ской немо­те, а о пси­хо­ло­ги­че­ской. Это те, чья внут­рен­няя цен­зу­ра настоль­ко силь­на, что пре­вра­ща­ет голо­со­вую щель в забро­шен­ный шлюз. Страх осуж­де­ния, пер­фек­ци­о­низм («ска­жу неиде­аль­но»), трав­ма­ти­че­ский опыт («меня не услы­ша­ли тогда») — всё это созда­ёт плот­ную проб­ку из невысказанности.

Зада­ча тера­пев­та здесь — не заста­вить гово­рить. А создать такие усло­вия, что­бы гово­рить ста­ло без­опас­но. Ино­гда для это­го нуж­но вре­мен­но убрать кли­ен­та из цен­тра вни­ма­ния. Пере­не­сти фокус с его лич­но­сти на ней­траль­ный объ­ект. «Рас­ска­жи не мне, а этой кук­ле». «Пусть это ска­жет не ты, а твой герой».

Новая кук­ла долж­на стать прок­си-гово­ру­ном, заме­сти­те­лем, рупо­ром. Её рот — это не рот кли­ен­та. Это экс­пе­ри­мен­таль­ная пло­щад­ка для зву­ка. Она может гово­рить ерун­ду, может гово­рить страш­ное, может про­сто откры­вать­ся и закры­вать­ся — и за это её не осу­дят. Она берёт на себя пер­вый, самый рис­ко­ван­ный удар воз­мож­но­го сты­да. А кли­ент полу­ча­ет бес­цен­ный опыт: «Я выпу­стил это в мир. И мир не рухнул».

Кукла-спикер

— Итак, — ска­за­ла Бел­ка, уже рас­пре­де­ляя тка­ни, — нам нуж­на кук­ла-спи­кер. Но какая? Для кого?

— Для мое­го ново­го кли­ен­та, — сооб­щил Хома, раз­гля­ды­вая шар­нир для челю­сти. — Мол­чун-Крот. Он запи­сал­ся ко мне вче­ра вече­ром. При­хо­дит, сидит, копа­ет лап­кой пол и… мол­чит. Уже тре­тью сес­сию. Гово­рит толь­ко «да», «нет» и «не знаю».

— А у меня — целая семья Туш­кан­чи­ков, — доба­ви­ла Бел­ка. — Они все гово­рят друг за дру­га, пере­би­ва­ют, и в ито­ге никто ниче­го не слы­шит. Им, воз­мож­но, нужен «рот-регла­мен­та­тор». Что­бы гово­рил толь­ко тот, у кого в лап­ках кукла.

— А мне, — задум­чи­во про­из­нёс Енот, — с систем­ной точ­ки зре­ния инте­ре­сен «рот-посред­ник». Для рабо­ты с кон­флик­та­ми. Когда двое не могут раз­го­ва­ри­вать напря­мую, они гово­рят через объ­ект. Кук­ла мог­ла бы стать таким фор­маль­ным «веща­те­лем» позиций.

Ста­ло ясно: одной кук­лой не обой­тись. Нуж­но три. Каж­дый тера­певт будет шить свою, под запрос сво­их клиентов.

Творческая мастерская: три рта для трёх типов молчания

1. Кукла Хомы: «Говорун-Пробка» для Молчуна-Крота

Хома взял мяг­кий розо­вый флис.
— Если сло­ва застря­ли, их нель­зя вытас­ки­вать кле­ща­ми, — рас­суж­дал он вслух. — Нуж­но создать усло­вия, что­бы они выскольз­ну­ли сами. Зна­чит, рот дол­жен быть при­вет­ли­вым и нена­пря­жён­ным. — Он начал шить про­стую, улы­ба­ю­щу­ю­ся дугу. — Пусть это будет про­сто «ротик-под­держ­ка». Он не тре­бу­ет, что­бы в него что-то кла­ли. Он про­сто есть и доб­ро­же­ла­тель­но открыт. Может, гля­дя на такую без­обид­ную улыб­ку, Крот почув­ству­ет, что его сло­ва не обя­за­ны быть гени­аль­ны­ми. Они могут быть тихи­ми и простыми.

2. Кукла Белки: «Рот-Тамада» для семьи Тушканчиков

Бел­ка вози­лась со шар­нир­ной челюстью.
— Им нужен не сим­вол, а инстру­мент, — уве­рен­но заяви­ла она. — Чёт­кий, ясный, с обрат­ной свя­зью. — Она при­ши­ла челюсть так, что она изда­ва­ла мяг­кий щел­чок при закры­тии. — Вот види­те? Гово­рить мож­но, пока рот открыт. Щёлк — вре­мя выска­зать­ся закон­чи­лось, кук­ла пере­хо­дит к сле­ду­ю­ще­му. Это физи­че­ское вопло­ще­ние пра­ви­ла. Не я их оста­нав­ли­ваю — пра­ви­ла кук­лы. Это сни­ма­ет напря­же­ние и пере­но­сит кон­фликт «кто боль­ше гово­рит» в игро­вое, ней­траль­ное поле.

3. Кукла Енота: «Берестяной Вещатель» для конфликтующих сторон

Енот рабо­тал с бере­стой и кожей.
— Кон­фликт — это когда два моно­ло­га зву­чат одно­вре­мен­но, но диа­ло­га нет, — пояс­нил он. — Нужен тре­тий, ней­траль­ный канал. — Он создал не рот, а бере­стя­ной меда­льон с вер­ти­каль­ной про­ре­зью. В про­резь мож­но встав­лять тон­кие полос­ки пер­га­мен­та с напи­сан­ны­ми на них пози­ци­я­ми. — Это не для уст­ной речи. Это для мате­ри­а­ли­за­ции пози­ции. Сна­ча­ла нуж­но сфор­му­ли­ро­вать её для себя, запи­сать, а потом — вло­жить в «рот» арбит­ра. Это замед­ля­ет про­цесс, вклю­ча­ет осо­знан­ность и поз­во­ля­ет уви­деть свою точ­ку зре­ния со сто­ро­ны, как объект.

Итог завтрака: Рождение трио «Вокс»

К кон­цу зав­тра­ка на сто­ле кра­со­ва­лось трио абсо­лют­но раз­ных кукол-спикеров.

— Как назо­вём это семей­ство? — спро­сил Хома.

— «Вокс», — пред­ло­жил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — От латин­ско­го «голос». Про­сто и по делу. А кон­крет­нее: Вокс-Уте­ши­тель (у Хомы), Вокс-Регла­мен­та­тор (у Бел­ки) и Вокс-Арбитр (у Енота).

— Иде­аль­но, — согла­си­лась Бел­ка. — Зна­чит, сего­дняш­ний «Сеанс в Пол­день» ста­нет для каж­до­го из нас дебю­том сво­е­го Вокса?

— Имен­но так, — под­твер­дил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Вы созда­ли не уни­вер­саль­ное реше­ние, а три спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных инстру­мен­та под три раз­ных типа «немо­ты». И это куда цен­нее. Теперь ваш кли­ент не дол­жен под­стра­и­вать­ся под кук­лу. Вы под­би­ра­е­те кук­лу под запрос кли­ен­та. Это и есть пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ная помощь выс­ше­го класса.

Они разо­шлись по сво­им каби­не­там, уно­ся с собой не толь­ко новых лос­кут­ных помощ­ни­ков, но и вол­ну­ю­щее пред­вку­ше­ние эксперимента.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в Пол­день», где Мол­чун-Крот встре­тит­ся с мяг­кой улыб­кой Вок­са-Уте­ши­те­ля, шум­ное семей­ство Туш­кан­чи­ков — со стро­гим щелч­ком Вок­са-Регла­мен­та­то­ра, а две поссо­рив­ши­е­ся Бере­ги­ни ручья — попро­бу­ют вло­жить свои оби­ды в бере­стя­ной про­резь Вокса-Арбитра.