Как сшить себя после того, как всё сшито для других

Зав­трак с кук­лой: Прин­цип «Нетро­ну­то­го лос­ку­та», или Как сшить себя после того, как всё сши­то для других.

После вче­раш­ней бесе­ды о тай­ных сокро­ви­щах, запер­тых в шка­тул­ках, утро в Чай­ном клу­бе нача­лось с неожи­дан­ной наход­ки. Хома, про­ти­рая пыль с даль­ней пол­ки, обна­ру­жил там малень­кий, забы­тый кем-то свер­ток. Он осто­рож­но раз­вер­нул ткань — внут­ри лежал неокон­чен­ный, выцвет­ший от вре­ме­ни лос­кут­ный квад­рат, нача­тый явно мно­го меся­цев назад.

— Инте­рес­но, чей это? — задум­чи­во про­тя­нул он.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, под­но­ся к губам чаш­ку, мяг­ко улыб­нул­ся. Над­пись сего­дня чита­лась как тихое напо­ми­на­ние: «Самая важ­ная кук­ла в тво­ей мастер­ской — та, до кото­рой у тебя веч­но не дохо­дят руки. Пото­му что это ты сам».

— Кол­ле­ги, встре­ча­ем нашу сего­дняш­нюю гостью, кото­рая как раз ищет ту самую забы­тую кук­лу, — объ­явил он, ста­вя чаш­ку на блюд­це. — Хомя­чи­ха-мать. Кар­точ­ка: «Всё вре­мя посвя­ща­ет детям. Её соб­ствен­ная шка­тул­ка с лос­ку­та­ми покры­лась пылью. Чув­ству­ет, что теря­ет себя. Про­сит помочь создать «кук­лу-напо­ми­на­ние» о себе самой, кото­рую не будут тро­гать дети». Кар­точ­ку, прошу!

Енот про­тя­нул лап­ку и вытя­нул кар­точ­ку, кото­рая ока­за­лась… стран­но лег­кой. И на ощупь — чуть влаж­ной, буд­то от дол­го­го сиде­ния в кла­дов­ке рядом с бан­ка­ми с вареньем.

— Син­дром рас­тво­ре­ния в роди­тель­ской роли, — тихо ска­за­ла Бел­ка, береж­но при­ни­мая кар­точ­ку. — Кли­ент­ка настоль­ко пол­но отож­де­стви­ла себя с функ­ци­ей «мать», что её соб­ствен­ное, отдель­ное от детей «я» истон­чи­лось до состо­я­ния при­зра­ка. Она всё ещё пом­нит, что у неё была шка­тул­ка с лос­ку­та­ми, но уже не пом­нит, что имен­но она шила для себя. Запрос «кук­ла, кото­рую не будут тро­гать дети» — это крик о пра­ве на суще­ство­ва­ние лич­ной тер­ри­то­рии, непри­кос­но­вен­но­го внут­рен­не­го про­стран­ства. Ей нужен не про­сто арте­факт. Ей нуж­но раз­ре­ше­ние быть не толь­ко для дру­гих, но и для себя.

Принцип «Нетронутого лоскута»: реабилитация отдельного «я»

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 259 «Фено­мен мате­рин­ско­го рас­тво­ре­ния: вос­ста­нов­ле­ние субъ­ект­но­сти у кли­ен­тов, утра­тив­ших себя в забо­те о других»

«Дли­тель­ное, тоталь­ное посвя­ще­ние себя забо­те о зави­си­мых близ­ких (в осо­бен­но­сти — о потом­стве) часто при­во­дит к эро­зии лич­ной иден­тич­но­сти. Пси­хи­ка кли­ен­та при­вы­ка­ет функ­ци­о­ни­ро­вать исклю­чи­тель­но как «ресурс для дру­го­го». Соб­ствен­ные жела­ния, вку­сы, твор­че­ские импуль­сы вос­при­ни­ма­ют­ся как необя­за­тель­ные, «несвое­вре­мен­ные», даже эго­и­стич­ные. Шка­тул­ка с лос­ку­та­ми, покры­тая пылью, — точ­ней­шая мета­фо­ра это­го состо­я­ния. Инстру­мен­ты само­вы­ра­же­ния есть, но доступ к ним забло­ки­ро­ван внут­рен­ним запре­том. Зада­ча тера­пии — не про­сто пред­ло­жить кли­ен­ту «вспом­нить о себе», а создать ситу­а­цию, где акт твор­че­ства для себя будет леги­ти­ми­зи­ро­ван, осво­бож­ден от чув­ства вины. Клю­че­вой эле­мент — созда­ние арте­фак­та, име­ю­ще­го чет­кую, неру­ши­мую гра­ни­цу: «это толь­ко мое, сюда вход вос­пре­щен». Мате­ри­аль­ное вопло­ще­ние этой гра­ни­цы (кук­ла, кото­рую нель­зя тро­гать детям) ста­но­вит­ся пси­хо­ло­ги­че­ским раз­ре­ше­ни­ем на суще­ство­ва­ние отдель­но­го, суве­рен­но­го «я».»

— Зна­чит, нам нуж­но не столь­ко помочь ей вспом­нить, как она шила, сколь­ко дать ей индуль­ген­цию на эго­изм, — задум­чи­во про­из­нес Хома, поти­рая под­бо­ро­док лап­кой. — Ее про­бле­ма не в утра­те навы­ка, а в утра­те пра­ва. Она пре­крас­но уме­ет шить — для детей. Но шитье для себя вос­при­ни­ма­ет­ся ею как кра­жа ресур­са у семьи. Вре­ме­ни, вни­ма­ния, даже тка­ни. Нуж­но пре­вра­тить это «воров­ство» в свя­щен­ный ритуал.

— И кук­ла долж­на быть не про­сто кра­си­вой, — доба­вил Енот. — Она долж­на быть непри­кос­но­вен­ной. Ее физи­че­ская недо­ступ­ность для дет­ских лапок — это мате­ри­а­ли­зо­ван­ная гра­ни­ца. «Здесь начи­на­юсь я, и ты не вхо­дишь». Детям, кста­ти, мож­но будет объ­яс­нить, что это осо­бен­ная, мами­на кук­ла-хра­ни­тель­ни­ца, кото­рая боит­ся чужих при­кос­но­ве­ний. Они пой­мут. Дети любят тай­ны и правила.

Психология «священного предмета»: материализация личных границ

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 259, про­дол­же­ние «Метод тер­ри­то­ри­аль­но­го арте­фак­та: созда­ние физи­че­ско­го мар­ке­ра пси­хо­ло­ги­че­ской суверенности»

«Для кли­ен­тов с раз­мы­ты­ми лич­ны­ми гра­ни­ца­ми, осо­бен­но в кон­тек­сте роди­тель­ства, эффек­тив­ным явля­ет­ся созда­ние физи­че­ско­го объ­ек­та, выпол­ня­ю­ще­го функ­цию «погра­нич­но­го стол­ба». Этот объ­ект не обя­зан быть слож­ным или эсте­ти­че­ски совер­шен­ным. Его глав­ная харак­те­ри­сти­ка — табу­и­ро­ван­ность для дру­гих чле­нов семьи. Риту­ал объ­яв­ле­ния это­го табу (вер­баль­но, в при­сут­ствии тера­пев­та или зна­чи­мых близ­ких) закреп­ля­ет новый ста­тус. Объ­ект ста­но­вит­ся мате­ри­аль­ным сви­де­тель­ством того, что у кли­ен­та есть зона, куда доступ име­ют толь­ко он сам. Со вре­ме­нем функ­ция «погра­нич­но­го стол­ба» может интер­на­ли­зи­ро­вать­ся: кли­ен­ту уже не нужен физи­че­ский объ­ект, что­бы ощу­щать свое пра­во на отдель­ность. Но на началь­ном эта­пе такая мате­ри­аль­ная опо­ра кри­ти­че­ски важна».

— А из чего мы будем шить эту кук­лу? — спро­си­ла Бел­ка, и в ее голо­се вдруг появи­лась мяг­кая, береж­ная инто­на­ция. — Из пыль­ных лос­ку­тов из ее соб­ствен­ной шка­тул­ки. Из тех тка­ней, кото­рые она поку­па­ла себе, когда-то дав­но, еще до того, как ста­ла толь­ко мамой. И, может быть, из одно­го ново­го лос­ку­та — куп­лен­но­го спе­ци­аль­но для это­го про­ек­та. Как акт инве­сти­ции в себя. Неболь­шой, сим­во­ли­че­ский, но важный.

— Гени­аль­но! — вос­клик­нул Хома. — Мы не про­сто воз­вра­ща­ем ей ста­рые лос­ку­ты. Мы помо­га­ем ей сде­лать новый, осо­знан­ный выбор в поль­зу себя. Пусть это будет кро­шеч­ный кусо­чек — метр сит­ца или отрез бар­ха­та. Но он будет куп­лен для нее. Это запу­стит меха­низм: «я тоже заслу­жи­ваю ново­го, а не толь­ко остат­ков и обрезков».

Архитектура «куклы-напоминания»

— Какая она долж­на быть, эта кук­ла? — заду­ма­лась Бел­ка. — Не для игры, не для укра­ше­ния инте­рье­ра. Напо­ми­на­ние о себе. Что в ней долж­но быть?

— Она долж­на поме­щать­ся в ладо­ни, — неожи­дан­но ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Что­бы ее мож­но было спря­тать в кар­ман фар­ту­ка или на пол­ку с кастрю­ля­ми, где дети не роют­ся. Она не долж­на быть хруп­кой — выдер­жать сосед­ство с мукой и кру­пой. И у нее долж­но быть… лицо. Не про­ри­со­ван­ное, нет. Про­сто два гла­за — что­бы она смот­ре­ла на свою хозяй­ку. Напо­ми­на­ла: «Я здесь. Я пом­ню, кто ты есть, даже когда ты сама забываешь».

В ком­на­те повис­ла тиши­на. Каж­дый пред­ста­вил эту малень­кую, уют­ную, пыль­ную, но живую кук­лу, спря­тан­ную сре­ди банок с виш­не­вым вареньем.

— Кто сего­дня ста­нет не тера­пев­том, а хра­ни­те­лем забы­тых шка­ту­лок и адво­ка­том пра­ва мате­ри на саму себя? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, обво­дя взгля­дом команду.

Все посмот­ре­ли на Бел­ку. Ее мяг­кость, ее уме­ние созда­вать уют и ее глу­бо­кое ува­же­ние к поряд­ку и гра­ни­цам дела­ли ее иде­аль­ным про­вод­ни­ком для этой тон­кой, береж­ной работы.

Кукла-Свидетель

— Мис­сия при­ня­та, — тихо ска­за­ла Бел­ка. — Мы не будем учить ее шить. Мы про­сто откро­ем ее соб­ствен­ную шка­тул­ку и помо­жем ей не испу­гать­ся пыли. Мы пред­ло­жим ей выбрать те лос­ку­ты, кото­рые хра­нят память о ней самой — о той, какой она была до того, как ста­ла толь­ко мамой. И мы сошьем малень­кую, кар­ман­ную кук­лу-сви­де­тель­ни­цу. Кото­рая будет мол­ча смот­реть на нее с пол­ки сре­ди банок и напо­ми­нать: «Ты есть. Ты была. Ты будешь. Не толь­ко для них. Для себя».

— Гипо­те­за: мате­ри­а­ли­за­ция лич­ной, непри­кос­но­вен­ной тер­ри­то­рии в виде малень­кой, спря­тан­ной кук­лы вос­ста­но­вит у кли­ент­ки ощу­ще­ние соб­ствен­ной отдель­но­сти и цен­но­сти, не отме­няя ее люб­ви к детям, но допол­няя ее любо­вью к себе. Один сте­жок, сде­лан­ный сего­дня для себя, важ­нее ста мет­ров, про­ши­тых для дру­гих, если эти дру­гие уже уме­ют ходить и говорить.

— Отлич­ный план, — кив­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Прин­цип дня: «Нетро­ну­тый лос­кут» (или «Прин­цип тер­ри­то­ри­аль­но­го арте­фак­та»). Пре­одо­ле­ние фено­ме­на «рас­тво­ре­ния в роди­тель­ской роли» и вос­ста­нов­ле­ние лич­ной субъ­ект­но­сти через созда­ние сакраль­но­го, табу­и­ро­ван­но­го для дру­гих чле­нов семьи арте­фак­та из лич­ных, «забы­тых» мате­ри­а­лов, сим­во­ли­зи­ру­ю­ще­го непри­кос­но­вен­ную тер­ри­то­рию «я» кли­ен­та и леги­ти­ми­зи­ру­ю­ще­го его пра­во на отдель­ное, нере­сурс­ное суще­ство­ва­ние. Инстру­мен­ты: пыль­ная шка­тул­ка кли­ент­ки, один новый лос­кут, кар­ман­ный формат.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в пол­день», где Бел­ке пред­сто­я­ло встре­тить­ся с Хомя­чи­хой-мате­рью, береж­но сдуть пыль с ее забы­той шка­тул­ки и помочь сде­лать пер­вый — самый труд­ный и самый важ­ный — сте­жок кук­лы, кото­рую никто не тро­нет, пото­му что она при­над­ле­жит толь­ко ей.