Когда врач нуждается во враче

Прак­ти­ка: Енот и Ворон-кар­дио­лог, или Когда врач нуж­да­ет­ся во враче.

После лек­ции о типе D Енот полу­чил своё пер­вое серьёз­ное прак­ти­че­ское зада­ние — про­ве­сти кон­суль­та­цию с самим Воро­ном-кар­дио­ло­гом, извест­ным спе­ци­а­ли­стом Лес­но­го меди­цин­ско­го. Зада­ние каза­лось пара­док­саль­ным: сту­дент-маги­странт дол­жен был помочь опыт­но­му вра­чу, кото­рый мно­гие годы лечил дру­гих, но, судя по все­му, не мог спра­вить­ся с соб­ствен­ным состоянием.

Знакомство с пациентом

Каби­нет Воро­на-кар­дио­ло­га пора­зил Ено­та сво­ей без­упреч­ной чисто­той. Каж­дый при­бор лежал на сво­ём месте, меди­цин­ские жур­на­лы были акку­рат­но раз­ло­же­ны по датам, а на сто­ле сто­я­ла иде­аль­но отпо­ли­ро­ван­ная чаш­ка с над­пи­сью: «Спо­кой­ствие — луч­ший кардиолог».

Ворон встре­тил Ено­та веж­ли­вым, но отстра­нён­ным кивком:
— Про­хо­ди­те. Мне сооб­щи­ли, что вы буде­те про­во­дить… опрос.

Енот раз­ло­жил свои бланки:
— Да, соглас­но про­грам­ме прак­ти­ки, мне необходимо…

— Подо­жди­те, — пре­рвал его Ворон. — Преж­де чем начать, поз­воль­те мне про­ве­рить ваши инстру­мен­ты. Непра­виль­но состав­лен­ные анке­ты могут иска­зить данные.

Первая сессия: стена профессионализма

Ворон взял бланк Ено­та и вни­ма­тель­но изу­чил его:
— Вопрос №7 сфор­му­ли­ро­ван некор­рект­но. Шка­ла Лай­кер­та здесь не под­хо­дит. И вооб­ще, — он отло­жил анке­ту, — зачем всё это? Я пре­крас­но справ­ля­юсь со сво­ей работой.

Енот вспом­нил лек­цию о типе D:
— Я вижу, что вы очень тща­тель­но под­хо­ди­те к рабо­те. Это вос­хи­ща­ет. Но мне инте­рес­но, как вы сами справ­ля­е­тесь со стрес­сом, кото­рый неиз­бе­жен в кардиологии?

Ворон замер на мгно­ве­ние, его кры­лья дрогнули:
— Стресс? У меня нет стрес­са. Я профессионал.

Прорыв сквозь маску

На вто­рой сес­сии Енот решил изме­нить так­ти­ку. Он оста­вил анке­ты в сто­роне и про­сто спросил:
— Ска­жи­те, а когда вы в послед­ний раз по-насто­я­ще­му отды­ха­ли? Не чита­ли меди­цин­скую лите­ра­ту­ру, не состав­ля­ли отчё­ты, а про­сто… дышали?

Ворон отвер­нул­ся к окну:
— Не пом­ню. Два года назад, навер­ное. Когда у меня был пере­лом крыла.

— И как вы себя чув­ство­ва­ли тогда?

— Ужас­но! — вне­зап­но вырва­лось у Воро­на. — Каж­дый день я думал о том, сколь­ко паци­ен­тов нуж­да­ют­ся в моей помощи!

Открытие

На тре­тьей встре­че Ворон неожи­дан­но начал раз­го­вор первым:
— Зна­е­те, вче­ра я заме­тил, что у меня дро­жат кры­лья во вре­мя слож­ной опе­ра­ции. Рань­ше я не обра­щал на это внимания.

Енот мяг­ко спросил:
— А что вы почув­ство­ва­ли, когда заме­ти­ли эту дрожь?

— Страх, — тихо при­знал­ся Ворон. — Но я не могу пока­зы­вать страх. От мое­го спо­кой­ствия зави­сят жизни.

Момент истины

Вече­ром того дня Енот и Ворон сиде­ли в каби­не­те Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча. Ворон впер­вые гово­рил открыто:

— Я боюсь каж­дый день. Боюсь оши­бить­ся. Боюсь не успеть. И боюсь, что моих зна­ний недо­ста­точ­но. Но я не могу нико­му в этом при­знать­ся — ко мне идут за уверенностью.

Енот вни­ма­тель­но слу­шал, отло­жив свои таб­ли­цы и гра­фи­ки. В этот момент он понял: ино­гда самые точ­ные дан­ные — это не циф­ры в анке­тах, а дрожь в голо­се опыт­но­го врача.

Зна­ме­ни­тая чаш­ка Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча в тот вечер сооб­ща­ла: «Даже самое силь­ное серд­це нуж­да­ет­ся в том, что­бы его услышали».

«Потря­са­ю­ще, — раз­мыш­лял настав­ник, — Енот толь­ко что понял, что насто­я­щая диа­гно­сти­ка начи­на­ет­ся тогда, когда ты забы­ва­ешь о мето­ди­ках и начи­на­ешь видеть живо­го собе­сед­ни­ка. Его педан­тич­ность усту­пи­ла место эмпа­тии, и это помог­ло снять мас­ку с того, кто сам года­ми лечил чужие серд­ца».

А впе­ре­ди их жда­ла новая тема — «Ней­ро­пси­хо­ло­гия инсуль­та», где всем тро­им пред­сто­я­ло столк­нуть­ся с самым слож­ным слу­ча­ем в их прак­ти­ке. Но это, как водит­ся в Лес­ном меди­цин­ском, была уже совсем дру­гая исто­рия…