Кукла «Я»: как кукушка собрала себя из чужих лиц

Сеанс в пол­день. Кук­ла «Я»: как кукуш­ка собра­ла себя из чужих лиц.

После утрен­не­го сове­та, на кото­ром роди­лась стра­те­гия «Пер­во­го лос­ку­та», каби­нет Бел­ки замер в ожи­да­нии. За две­рью слы­ша­лась какая-то воз­ня, шорох, тихие шаги — буд­то шёл не один, а целая процессия.

Дверь откры­лась с тру­дом — меша­ла боль­шая сум­ка, кото­рую Кукуш­ка втас­ки­ва­ла в каби­нет. А за ней… за ней были они. Кук­лы тор­ча­ли из сум­ки, выгля­ды­ва­ли из-под мышек, одна сиде­ла на пле­че, дру­гую она нес­ла в зубах. Мате­рин­ские фигу­ры с доб­ры­ми лица­ми, отцов­ские — стро­гие и надёж­ные, бабуш­ки­ны — уют­ные, с пла­точ­ка­ми, дет­ские — тро­га­тель­ные и беззащитные.

Кукуш­ка вошла и замер­ла посре­ди каби­не­та, а её армия фан­то­мов посте­пен­но заня­ла все поверх­но­сти — сту­лья, под­окон­ник, даже пол. Их было мно­го — десят­ка два, не мень­ше. Каж­дая была сде­ла­на с огром­ной любо­вью, и каж­дая была… кем-то другим.

Сама Кукуш­ка сто­я­ла сре­ди них — невы­со­кая, серень­кая, с таки­ми невы­ра­зи­тель­ны­ми чер­та­ми, что через мину­ту её лицо невоз­мож­но было вспомнить.

— Здрав­ствуй­те, — ска­за­ла она тихо. — Я при­нес­ла их всех. Как вы про­си­ли. Это моя семья.

— Здрав­ствуй­те, — мяг­ко отве­ти­ла Бел­ка. — Рас­ска­жи­те о них. Кто есть кто?

Диагностика: Музей потерянных

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 356 «Иден­тич­ность под­ки­ды­ша: тера­пия через встре­чу с кол­лек­ци­ей фантомов»

«Кли­ен­ты, вырос­шие без сво­их насто­я­щих семей, часто созда­ют целые гале­реи вооб­ра­жа­е­мых род­ствен­ни­ков. Эти кук­лы-фан­то­мы не про­сто игруш­ки — это попыт­ки запол­нить пусто­ту, дори­со­вать отсут­ству­ю­щее, дать име­на и лица тем, кого не было рядом. Про­бле­ма в том, что сре­ди этих мно­же­ства лиц нет одно­го — само­го глав­но­го. Лица само­го твор­ца. Он оста­ёт­ся за кад­ром, неви­ди­мый, невы­ра­жен­ный, несу­ще­ству­ю­щий. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — не заста­вить кли­ен­та отка­зать­ся от фан­то­мов (они важ­ны), а помочь ему уви­деть, что в каж­дом из этих созда­ний есть часть его само­го. И что из этих частей мож­но собрать нечто новое — порт­рет того, кто всё это вре­мя сто­ял за спи­на­ми кукол».

Кукуш­ка под­хо­ди­ла к каж­дой кук­ле, бра­ла в лапы, гла­ди­ла, рассказывала.

— Это мама. Я её не зна­ла, но пред­став­ляю, что она была бы такой — тёп­лой, мяг­кой, с доб­ры­ми гла­за­ми. Я шила её три года назад.

— Это папа. Он дол­жен был быть силь­ным, но спра­вед­ли­вым. Я сде­ла­ла ему стро­гий взгляд, но руки — мяг­кие, что­бы обнимать.

— Это бабуш­ка. Она уме­ла печь пиро­ги. Я выши­ла ей фар­тук с цветочками.

— Это млад­ший брат. Я все­гда хоте­ла бра­та. Он смеш­ной и немно­го непослушный.

Бел­ка слу­ша­ла, и перед ней раз­во­ра­чи­ва­лась целая жизнь — жизнь, кото­рой не было, но кото­рая была выстра­да­на, вымеч­та­на, выши­та нитками.

— А это кто? — спро­си­ла Бел­ка, ука­зы­вая на пустой стул.

Кукуш­ка замерла.

— Там… нико­го, — ска­за­ла она. — Там все­гда пусто.

— А кто дол­жен там сидеть?

— Не знаю. Навер­ное, я. Но я не знаю, какая я.

Фаза первая: Поиск себя в других

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 356, про­дол­же­ние «Метод про­ек­тив­ной иден­ти­фи­ка­ции: как най­ти себя в создан­ных образах»

«Когда кли­ент не име­ет пря­мо­го досту­па к сво­ей иден­тич­но­сти, мож­но зай­ти к ней через обход­ной путь — через ана­лиз про­ек­ций. В каж­дой кук­ле, создан­ной кли­ен­том, есть частич­ка его само­го: его пред­став­ле­ния о доб­ре (в мате­рин­ских фигу­рах), его пред­став­ле­ния о силе (в отцов­ских), его тос­ка по уюту (в бабуш­ки­ных), его внут­рен­ний ребё­нок (в дет­ских). Соби­рая эти каче­ства вме­сте, кли­ент начи­на­ет видеть кон­ту­ры соб­ствен­ной лич­но­сти. Не через пря­мое «кто я», а через кос­вен­ное «что я ценю, чего хочу, о чём меч­таю». Посте­пен­но из этих кусоч­ков скла­ды­ва­ет­ся моза­и­ка, в кото­рой про­сту­па­ет лицо — не вооб­ра­жа­е­мо­го род­ствен­ни­ка, а реаль­но­го творца».

— Посмот­ри­те на свою маму, — ска­за­ла Бел­ка. — Какое каче­ство в ней самое главное?

— Доб­ро­та, — не заду­мы­ва­ясь, отве­ти­ла Кукушка.

— А вы сами? Вы добрая?

— Я… не знаю. Навер­ное, да. Я же их всех сши­ла с любовью.

— Хоро­шо. А теперь посмот­ри­те на папу. Что в нём главное?

— Сила. Но не гру­бая, а та, что защищает.

— А в вас есть такая сила?

— Навер­ное… я же их всех хра­ню. Нико­го не выбросила.

Фаза вторая: Сборка себя

— А теперь самое труд­ное, — ска­за­ла Бел­ка. — Вы возь­мё­те пустой стул. И поса­ди­те на него новую кук­лу. Кук­лу, кото­рую сде­ла­е­те сей­час. Но это будет не мама, не папа, не брат. Это будет та, кто сидел пустым местом все эти годы. Вы.

— Я не знаю, какая я, — про­шеп­та­ла Кукушка.

— А вы не при­ду­мы­вай­те. Про­сто вспом­ни­те всё, что мы толь­ко что гово­ри­ли. Вы доб­рая, как мама в ваших меч­тах. И силь­ная, как папа. Вы уме­е­те созда­вать уют, как бабуш­ка. Вы хра­ни­те в себе ребён­ка, кото­рый хотел бра­та. Это всё — вы. Не чужие лица, а ваши каче­ства, кото­рые вы пода­ри­ли этим кук­лам. Теперь забе­ри­те их обратно.

Кукуш­ка дол­го сиде­ла непо­движ­но. Потом мед­лен­но взя­ла в лапы кусок мяг­кой серо-голу­бой тка­ни — ни тёп­лой, ни холод­ной, спокойной.

— Этот цвет, — ска­за­ла она. — Он как я. Ничья, но своя.

Она нача­ла шить. Мед­лен­но, вдум­чи­во, оста­нав­ли­ва­ясь и гля­дя то на маму, то на папу, то на бабушку.

Через два часа на пустом сту­ле сиде­ла кук­ла. У неё были доб­рые гла­за (как у мамы), спо­кой­ные руки (как у папы), фар­тук с цве­точ­ка­ми (как у бабуш­ки) и чуть озор­ная улыб­ка (как у бра­та). Но вме­сте это было новое лицо. Её лицо.

Автопортрет как сумма проекций

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 356, про­дол­же­ние «Авто­порт­рет как сум­ма проекций»

«Момент, когда кли­ент впер­вые соби­ра­ет себя из эле­мен­тов, кото­рые рань­ше при­над­ле­жа­ли дру­гим, явля­ет­ся пово­рот­ным. Он обна­ру­жи­ва­ет, что его иден­тич­ность не пуста — она про­сто была рас­пре­де­ле­на по создан­ным им обра­зам. Доб­ро­та, кото­рую он вкла­ды­вал в мать, — это его доб­ро­та. Сила, кото­рую он при­пи­сы­вал отцу, — это его сила. Уют, кото­рым он наде­лял бабуш­ку, — это его потреб­ность в уюте. Воз­вра­щая эти каче­ства себе, кли­ент не теря­ет фан­то­мов — они оста­ют­ся, но теперь они не заме­ня­ют его, а допол­ня­ют. А на пустом месте, нако­нец, появ­ля­ет­ся тот, кто всё это вре­мя был рядом, но оста­вал­ся неви­ди­мым — он сам».

Фаза третья: Встреча с собой

— Гото­во, — ска­за­ла Кукуш­ка, ото­дви­гая кук­лу. — Это… это я?

— Посмот­ри­те на неё, — пред­ло­жи­ла Бел­ка. — Что вы видите?

Кукуш­ка дол­го мол­ча­ла, раз­гля­ды­вая своё творение.

— Я вижу… ту, кто все эти годы сиде­ла в углу и смот­ре­ла на них, — она обве­ла лапой всю гале­рею. — Я вижу ту, кто их всех при­ду­ма­ла, полю­би­ла, сши­ла. Я вижу… себя.

— А теперь посмот­ри­те на гале­рею. Она изменилась?

Кукуш­ка пере­ве­ла взгляд на фантомов.

— Они… они теперь не вме­сто меня, — ска­за­ла она. — Они вме­сте со мной. Я есть, и они есть. Рань­ше я была толь­ко в них, а теперь я и рядом, и в них, и отдельно.

— Заби­рай­те всех, — улыб­ну­лась Бел­ка. — И новую тоже. Теперь у вас есть пол­ная семья. Вклю­чая вас.

Кукуш­ка осто­рож­но, береж­но собра­ла всех кукол. Послед­ней взя­ла новую, серо-голу­бую, при­жа­ла к груди.

— Я назо­ву её Я, — ска­за­ла она. — В пер­вый раз в жиз­ни — Я.

Она ушла, уно­ся в лапах целую исто­рию. Ушла тихо, но в её поход­ке появи­лось то, чего не было утром, — уве­рен­ность, что она тоже име­ет пра­во зани­мать место.

А Бел­ка оста­лась одна. На сто­ле лежа­ли обрез­ки серо-голу­бой тка­ни и малень­кий лос­ку­ток с цве­точ­ка­ми — от бабуш­ки­но­го фар­ту­ка. Она улыб­ну­лась и убра­ла их в шкатулку.

Вече­ром, за само­ва­ром, пред­сто­я­ло обсу­дить, как гале­рея чужих лиц может стать путём к соб­ствен­но­му, и как пустой стул, нако­нец, пере­стал пустовать.