«Невыставочная» кукла – психология «процессного шитья»

Зав­трак с кук­лой: «Невы­ста­воч­ная» кук­ла – пси­хо­ло­гия «про­цесс­но­го шитья».

После вче­раш­не­го раз­го­во­ра о Носо­ро­ге, кото­рый обна­ру­жил бар­хат под соб­ствен­ной бро­нёй и научил­ся делать в защи­те про­ре­зи, утро в Чай­ном клу­бе встре­ти­ло коман­ду непри­выч­ной вер­ти­каль­ной напря­жён­но­стью. Бел­ка всё вре­мя зади­ра­ла голо­ву, слов­но высмат­ри­вая что-то на потол­ке, Хома рисо­вал в блок­но­те горы, а Енот под­кла­ды­вал под чаш­ки кни­ги, что­бы они сто­я­ли повыше.

Вла­ди­мир Его­ро­вич раз­ли­вал чай, с инте­ре­сом погля­ды­вая на дверь. Над­пись на его чаш­ке сего­дня скла­ды­ва­лась в иро­нич­ную фра­зу: «Самая высо­кая вер­ши­на — та, на кото­рую нико­гда не взой­дёшь, пото­му что всё вре­мя смот­ришь на сле­ду­ю­щую. Самый счаст­ли­вый пут­ник — тот, кто ино­гда оста­нав­ли­ва­ет­ся поню­хать одуванчик».

— Кол­ле­ги, — каш­ля­нул он, при­вле­кая вни­ма­ние, — встре­ча­ем кли­ен­та, кото­рый устал от веч­но­го караб­ка­нья. Новый запрос: Гор­ный козёл-ска­ло­лаз. Кар­точ­ку, прошу!

Хома про­тя­нул лап­ку и вытя­нул кар­точ­ку, кото­рая ока­за­лась… высо­кой. Очень высо­кой. Она не поме­ща­лась в лапу, при­шлось поста­вить её на пол и читать, задрав голову.

— Цити­рую, — начал Хома, щурясь на верх­ние строч­ки. — «Веч­но ста­вит себе недо­сти­жи­мые, «вер­шин­ные» цели. Меч­та­ет сшить кук­лу для выстав­ки в Сто­лич­ном Лесу. Не может насла­дить­ся про­цес­сом подъ­ёма и шитьём «для души». Стра­да­ет от веч­но­го вос­хож­де­ния. Смот­рит толь­ко вверх, поэто­му спо­ты­ка­ет­ся на ров­ном месте».

— О, клас­си­че­ский слу­чай син­дро­ма отло­жен­ной жиз­ни! — ожи­вил­ся Енот. — «Вот добе­русь до вер­ши­ны — тогда зажи­ву». Толь­ко вер­ши­на всё вре­мя отодвигается.

— Зна­ко­мая исто­рия, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Я сама такой была с мои­ми стра­те­ги­че­ски­ми сес­си­я­ми. Всё каза­лось, что вот ещё немно­го, ещё один тай­ник с оре­ха­ми — и насту­пит сча­стье. А сча­стье всё не наступало.

— С точ­ки зре­ния тера­пии, — начал Хома, водя паль­цем по кар­точ­ке, — это клас­си­че­ская фик­са­ция на резуль­та­те при пол­ном обес­це­ни­ва­нии про­цес­са. Кли­ент живёт буду­щим, в кото­ром он уже достиг вер­ши­ны, и не заме­ча­ет насто­я­ще­го, в кото­ром, соб­ствен­но, и про­ис­хо­дит жизнь.

Диагностика: Синдром вечной вершины

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 313 «Фено­мен вер­шин­ной фик­са­ции: тера­пия через пере­клю­че­ние вни­ма­ния на процесс»

«Кли­ен­ты с син­дро­мом веч­ной вер­ши­ны нахо­дят­ся в состо­я­нии пер­ма­нент­но­го вос­хож­де­ния. Их взгляд устрем­лён толь­ко впе­рёд и вверх, туда, где мая­чит оче­ред­ная цель. Всё, что про­ис­хо­дит здесь и сей­час, — лишь досад­ная поме­ха на пути к вели­ко­му фина­лу. Пара­докс в том, что финал нико­гда не насту­па­ет, пото­му что на каж­дой достиг­ну­той вер­шине их ждёт не удо­вле­тво­ре­ние, а сле­ду­ю­щая, ещё более высо­кая цель. Жизнь пре­вра­ща­ет­ся в бес­ко­неч­ную гон­ку, где нет пра­ва на оста­нов­ку, на отдых, на про­стое удо­воль­ствие от того, что дела­ешь. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — не лишить кли­ен­та целей (это было бы жесто­ко), а помочь ему обна­ру­жить цен­ность само­го дви­же­ния, само­го подъ­ёма, самой тка­ни, кото­рую он дер­жит в лапах пря­мо сейчас».

— Вла­ди­мир Его­ро­вич, а какая у него будет кук­ла? — спро­си­ла Бел­ка. — Судя по опи­са­нию, он при­дёт и ска­жет: «Научи­те меня шить так, что­бы попасть на выстав­ку в Сто­лич­ный Лес».

— И мы не ска­жем: «Забудь про выстав­ку», — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Мы ска­жем: «Давай сошьём что-то пря­мо сей­час. А про выстав­ку поду­ма­ем потом».

Стратегия: Долина у подножия

— Пред­ла­гаю такой план, — нача­ла Бел­ка, рас­кла­ды­вая на сто­ле вооб­ра­жа­е­мые лос­ку­ты. — Мы дадим ему самые про­стые, самые «невы­ста­воч­ные» мате­ри­а­лы. Меш­ко­ви­ну, серый лён, тол­стые нит­ки. Ника­ко­го золо­та, ника­ко­го бисе­ра, ниче­го «парад­но­го».

— И ска­жем: «Это не для выстав­ки. Это про­сто так. Для лап», — доба­вил Енот.

— А что он будет шить? — поин­те­ре­со­вал­ся Хома.

— Самую про­стую кук­лу, — отве­ти­ла Бел­ка. — Без слож­ной кон­струк­ции, без затей. Такую, какой нет места на выстав­ке, пото­му что она слиш­ком… обычная.

— И в про­цес­се мы будем обра­щать его вни­ма­ние не на то, какой полу­чит­ся резуль­тат, а на то, что про­ис­хо­дит здесь и сей­час, — про­дол­жил Енот. — «Чув­ству­е­те, как нит­ка сколь­зит? А как пах­нет лён? А какой сте­жок полу­чил­ся — кри­вой, но ваш?»

Психология «процессного шитья»

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 313, про­дол­же­ние «Метод про­цесс­но­го яко­ре­ния: пере­нос вни­ма­ния с резуль­та­та на действие»

«Кли­ен­там с вер­шин­ной фик­са­ци­ей необ­хо­ди­мо бук­валь­но, телес­но пере­жить опыт удо­воль­ствия от само­го про­цес­са. Для это­го тера­певт дол­жен наме­рен­но обес­це­ни­вать резуль­тат (это не для выстав­ки, это про­сто про­ба) и гипер­тро­фи­ро­ван­но акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на каж­дом эта­пе дей­ствия. «Какой у тебя сте­жок? А какая нит­ка на ощупь? А что чув­ству­ют лапы, когда дер­жат иглу?» — эти вопро­сы воз­вра­ща­ют кли­ен­та из буду­ще­го («что ска­жут в Сто­лич­ном Лесу») в насто­я­щее («что я чув­ствую сей­час»). Посте­пен­но, через мно­го­крат­ное повто­ре­ние тако­го опы­та, кли­ент обна­ру­жи­ва­ет, что сам про­цесс может при­но­сить не мень­ше, а ино­гда и боль­ше удо­вле­тво­ре­ния, чем гипо­те­ти­че­ский резуль­тат в далё­ком будущем».

— А как быть с его меч­той о выстав­ке? — спро­сил Хома. — Она же нику­да не денется.

— И не надо, что­бы делась, — отве­тил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Меч­та о выстав­ке — это его дви­га­тель. Про­бле­ма не в мечте, а в том, что она засло­ня­ет собой всё осталь­ное. Наша зада­ча — не лишить его меч­ты, а доба­вить к ней спо­соб­ность заме­чать то, что пря­мо сейчас.

Архитектура «куклы-привала»

— Кто сего­дня возь­мёт это­го веч­но­го вос­хо­ди­те­ля? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, обво­дя взгля­дом команду.

Все посмот­ре­ли на Хому. Его соб­ствен­ный путь от ипо­хон­дри­ка, загля­ды­ва­ю­ще­го в буду­щее через приз­му болез­ней, до тера­пев­та, уме­ю­ще­го заме­чать мело­чи здесь и сей­час, делал его иде­аль­ным кандидатом.

— Мис­сия при­ня­та, — кив­нул Хома. — Гипо­те­за: когда Гор­ный козёл столк­нёт­ся с необ­хо­ди­мо­стью шить про­стую, «невы­ста­воч­ную» кук­лу и при этом будет вынуж­ден заме­чать каж­дый сте­жок, каж­дое ощу­ще­ние, каж­дую мелочь про­цес­са, он пере­жи­вёт опыт удо­воль­ствия от само­го дей­ствия, неза­ви­си­мо от его буду­щей оцен­ки. Это ста­нет пер­вым шагом к тому, что­бы пере­стать жить толь­ко буду­щим и начать заме­чать настоящее.

— Отлич­ный план, — одоб­рил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Прин­цип дня: «Доли­на у под­но­жия» (или «Прин­цип про­цесс­но­го яко­ре­ния»). Пре­одо­ле­ние син­дро­ма веч­ной пого­ни за недо­сти­жи­мы­ми целя­ми через пере­клю­че­ние вни­ма­ния с резуль­та­та на про­цесс, с буду­ще­го на насто­я­щее, с «что ска­жут» на «что чув­ствую». Инстру­мен­ты: мак­си­маль­но про­стые, «невы­ста­воч­ные» мате­ри­а­лы, отсут­ствие зада­чи сде­лать кра­си­во, акцент на телес­ных ощу­ще­ни­ях в каж­дый момент шитья.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в пол­день», где Хоме пред­сто­я­ло встре­тить­ся с Гор­ным коз­лом-ска­ло­ла­зом и помочь ему впер­вые за дол­гое вре­мя про­сто сесть, взять в лапы иглу и заме­тить, как пах­нет лён.