Парламентёры у ворот внутренних крепостей

Прак­ти­ка в Пол­день: Пар­ла­мен­тё­ры у ворот внут­рен­них крепостей.

После утрен­не­го уро­ка о фор­ти­фи­ка­ци­ях души, пол­день в Лес­ном дис­пан­се­ре напол­нил­ся осо­бым смыс­лом. Герои шли на встре­чи не как лека­ри с инстру­мен­та­ми, а как дипло­ма­ты с кар­та­ми неви­ди­мых земель. Их зада­ча сего­дня — не штур­мо­вать обо­ро­ну, а завя­зать ува­жи­тель­ный диа­лог с её комендантами.

Хома и Сова: Уважение к бастионам из звёздных карт

Сова сиде­ла, как все­гда, собран­но, но сего­дня Хома видел не толь­ко учё­но­го, а ещё и неустан­но­го часо­во­го на стене её психики.
— Мы гово­ри­ли о ваших снах, — начал Хома, отка­зы­ва­ясь от роли экс­пер­та. — Об этом ужа­се перед хао­сом пла­нет. Мне инте­рес­но… эта кар­ти­на, эти сны — как они повли­я­ли на вашу днев­ную жизнь? На вашу рабо­ту астронома?
— Они сде­ла­ли её… важ­нее, — после пау­зы отве­ти­ла Сова. — Поиск точ­ных, неру­ши­мых зако­нов стал не про­сто про­фес­си­ей. Стал необ­хо­ди­мо­стью. Как буд­то если я най­ду иде­аль­ную фор­му­лу там, на небе, то… — она запнулась.
— …то что-то упо­ря­до­чит­ся и здесь, на зем­ле? — осто­рож­но пред­по­ло­жил Хома, не утвер­ждая, а как бы дори­со­вы­вая мысль.
Сова мед­лен­но кив­ну­ла, её перья дрогнули.
— Да. Воз­мож­но. Это зву­чит иррационально.
— А если поду­мать ина­че: это зву­чит как бле­стя­щая стра­те­гия, — попра­вил Хома. — Когда в дет­ском мире рух­ну­ли одни зако­ны (семей­ные), ваш ум изоб­рёл спо­соб спа­стись — уйти в поиск дру­гих, более надёж­ных (мате­ма­ти­че­ских). Это не сла­бость. Это была гени­аль­ная наход­ка юно­го ума для выжи­ва­ния. Сво­е­го рода… сублимация.

Он про­из­нёс тер­мин не для крас­но­го слов­ца, а как имя той самой могу­чей защи­ты, кото­рая когда-то спас­ла Сову. Он при­знал её силу.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 71. «Дипло­ма­тия в цар­стве бес­со­зна­тель­но­го: пер­вый прин­цип — при­знать суве­ре­ни­тет защиты»
«Пря­мое ука­за­ние на защит­ный меха­низм («Вы про­сто суб­ли­ми­ру­е­те!») раз­ру­ши­тель­но. Оно как обви­не­ние часо­во­го в том, что он сто­ит на посту. Но при­зна­ние полез­но­сти и даже гени­аль­но­сти этой защи­ты («Ваш ум нашёл бле­стя­щий спо­соб спра­вить­ся!») — это про­пуск через пер­вые воро­та. Вы не гово­ри­те: «Ваша сте­на меша­ет». Вы гово­ри­те: «Какая мощ­ная и кра­си­вая сте­на! Долж­но быть, она защи­ща­ла что-то очень цен­ное». Это пере­во­дит раз­го­вор из плос­ко­сти «у меня про­бле­ма» в плос­кость «у меня есть важ­ный, хоть и тяжё­лый, опыт и спо­со­бы с ним жить». Это меня­ет всё. Кли­ент пере­ста­ет чув­ство­вать себя «сло­ман­ным» и начи­на­ет чув­ство­вать себя… «уме­ю­щим защи­щать­ся», пусть и доро­гой ценой».

— Инте­рес­но, — про­дол­жил Хома, — а сей­час, будучи при­знан­ным учё­ным, чув­ству­е­те ли вы себя в боль­шей без­опас­но­сти? Доста­точ­но ли проч­ны те зако­ны, что вы нашли, что­бы… может быть, поз­во­лить себе ино­гда не искать их так отчаянно?

Это был не вызов. Это было при­гла­ше­ние посмот­реть на свою же кре­пость с высо­ты и оце­нить: не пора ли немно­го осла­бить гарнизон?

Белка и Медвежонок: Переговоры со стражем по имени «Тень»

Мед­ве­жо­нок сно­ва съё­жил­ся, едва в ком­на­те удли­ни­лись вечер­ние тени.
— Я попро­бо­вал… вый­ти вче­ра. Как вы гово­ри­ли. Но… — он сглотнул.
— Это было очень сме­ло, — сра­зу ска­за­ла Бел­ка, без тени оцен­ки. — Риск­нуть встре­тить­ся со сво­им стра­жем лицом к лицу. Даже если не полу­чи­лось. Что про­ис­хо­ди­ло внут­ри в тот момент?
— Я… я почув­ство­вал, как сжи­ма­ет­ся всё внут­ри. Как буд­то меня сей­час при­жмут к стене. Боль­шим и сильным.
— То есть, страж сра­бо­тал мгно­вен­но, — кон­ста­ти­ро­ва­ла Бел­ка. — Он до сих пор выпол­ня­ет свою зада­чу на отлич­но: при виде потен­ци­аль­ной угро­зы (тень) он запус­ка­ет всю систе­му тре­во­ги, что­бы вы избе­жа­ли опас­но­сти. Он не даёт вам даже шан­са про­ве­рить, изме­ни­лась ли ситу­а­ция. Он про­сто кри­чит: «БЕГИ!».

Она гово­ри­ла о защи­те (избе­га­нии) как о само­сто­я­тель­ном, почти разум­ном субъ­ек­те. Не как о глу­по­сти Медвежонка.

— Он… защи­ща­ет меня? — недо­вер­чи­во спро­сил Медвежонок.
— Без­услов­но. От того, что когда-то было очень страш­но. Воз­мож­но, от чув­ства бес­по­мощ­но­сти перед чем-то боль­шим и гнев­ным. — Бел­ка сде­ла­ла пау­зу, давая сло­вам осесть. — Вопрос в том… насколь­ко этот страж, с его ста­ры­ми инструк­ци­я­ми, соот­вет­ству­ет вашей нынеш­ней реаль­но­сти? Вы ведь уже не тот малень­кий мед­ве­жо­нок. Вы сами теперь боль­шой и силь­ный. Но ваш страж, кажет­ся, это­го ещё не узнал.

Она пред­ло­жи­ла не уни­что­жить страж­ни­ка, а обно­вить ему инструк­ции. Дать ему знать, что хозя­ин вырос.

Енот и Зайчиха: Поиск чертежей к вытесненному подвалу

Зай­чи­ха жало­ва­лась, что тос­ка не уходит.
— Я пони­маю логи­че­ски, что всё кон­че­но. Но здесь, — она ткну­ла лап­кой в грудь, — всё ещё висит.
— Чув­ство, кото­рое не нахо­дит выхо­да и не име­ет понят­но­го источ­ни­ка, — это как сиг­нал тре­во­ги от забро­шен­но­го дат­чи­ка в под­ва­ле, — про­вёл ана­ло­гию Енот. — Дат­чик рабо­та­ет исправ­но (вы чув­ству­е­те тос­ку), но про­вод­ка к нему обо­рва­на (связь с исход­ным собы­ти­ем — вытес­не­на). Мы не можем про­сто отклю­чить дат­чик. Нам нуж­но най­ти чер­тёж зда­ния и вос­ста­но­вить про­вод­ку, что­бы понять, на что имен­но он реагирует.

Это была без­упреч­но точ­ная и без­опас­ная мета­фо­ра. Она не обви­ня­ла Зай­чи­ху в «подав­ле­нии», а опи­сы­ва­ла про­цесс как тех­ни­че­скую неисправность.

— В про­шлый раз мы нашли одно воз­мож­ное место обры­ва — ста­рый дом, — ска­зал Енот. — Давай­те попро­бу­ем мето­дом сво­бод­ных ассо­ци­а­ций. Вы гово­ри­те «неза­вер­шён­ный пры­жок», а пер­вое, что при­хо­дит в голо­ву, кро­ме того дома?
Зай­чи­ха закры­ла глаза.
— Неза­вер­шён­ный… пры­жок… «повис в воз­ду­хе»… шко­ла. Сорев­но­ва­ния по прыж­кам в дли­ну. Я раз­бе­жа­лась, оттолк­ну­лась… и замер­ла. Боя­лась упасть. Не допрыг­ну­ла до ямы. Все смеялись.
— Отлич­но. Ещё одна точ­ка обры­ва. Стыд, страх оцен­ки, неза­вер­шён­ное дей­ствие перед гла­за­ми дру­гих, — без­оце­ноч­но фик­си­ро­вал Енот. — Ваша пси­хи­ка, судя по все­му, для коди­ров­ки непе­ре­но­си­мых состо­я­ний исполь­зу­ет очень кон­крет­ный, почти спор­тив­ный образ «неза­вер­шён­но­го прыж­ка». И теку­щая ситу­а­ция (рас­ста­ва­ние) акти­ви­ро­ва­ла не один, а, воз­мож­но, целый кла­стер таких «дат­чи­ков» из раз­ных эпох. Наша зада­ча — не спе­ша, как по схе­ме, най­ти и акку­рат­но «зазем­лить» каждый.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 71, про­дол­же­ние. «Так­ти­ка осто­рож­но­го сапё­ра: как рабо­тать с вытес­нен­ным материалом»
«Вытес­не­ние — это не про­сто «забыл». Это актив­ный, энер­го­за­трат­ный про­цесс удер­жа­ния мате­ри­а­ла вне созна­ния. Рабо­та с ним тре­бу­ет так­ти­ки сапё­ра. Мы не копа­ем лопа­той («Вспом­ни!»). Мы исполь­зу­ем щуп — тех­ни­ку сво­бод­ных ассо­ци­а­ций. «Сло­во Х напо­ми­на­ет вам о чём?». Мы ищем не кон­крет­ное трав­ма­тич­ное вос­по­ми­на­ние, а цепоч­ку свя­зан­ных обра­зов, чувств, телес­ных ощу­ще­ний. Каж­дое зве­но цепоч­ки ослаб­ля­ет сопро­тив­ле­ние. Когда кли­ент сам, по сво­ей логи­ке, про­хо­дит от «неза­вер­шён­но­го прыж­ка» к «сорев­но­ва­ни­ям в шко­ле», он не чув­ству­ет наси­лия. Он чув­ству­ет удив­ле­ние иссле­до­ва­те­ля, кото­рый обна­ру­жи­ва­ет связь меж­ду, каза­лось бы, раз­ны­ми частя­ми сво­ей же кар­ты. Наша роль — дер­жать щуп и ком­мен­ти­ро­вать: «Инте­рес­но, здесь тоже мяг­кий грунт»».

Итог полудня: Перемирие вместо сражения

Выхо­дя из каби­не­тов, трое тера­пев­тов не чув­ство­ва­ли уста­ло­сти от бит­вы. Они чув­ство­ва­ли тихое удо­вле­тво­ре­ние от слож­ной дипло­ма­ти­че­ской работы.

• Хома не «лечил» Сову, а при­знал муд­рость её бег­ства в нау­ку, создав осно­ву для того, что­бы она сама мог­ла пере­смот­реть его необходимость.
• Бел­ка не «лома­ла» фобию Мед­ве­жон­ка, а пер­со­на­ли­зи­ро­ва­ла его защи­ту, пре­вра­тив её из вра­га в уста­рев­ше­го, но пре­дан­но­го слу­гу, кото­ро­му нуж­ны новые приказы.
• Енот не «вытас­ки­вал» трав­му Зай­чи­хи, а кар­то­гра­фи­ро­вал её про­яв­ле­ния, давая ей самой инстру­мент для нави­га­ции по сво­ей же подав­лен­ной территории.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 71, ито­ги. «От оса­ды к синоп­ти­ке: новая роль терапевта»
«Сего­дня вы сме­ни­ли пара­диг­му. Вы пере­ста­ли быть «инже­не­ра­ми по ремон­ту поло­мок» и ста­ли синоп­ти­ка­ми внут­рен­не­го кли­ма­та. Вы не гово­ри­те: «Уни­чтожь­те эту бурю!». Вы гово­ри­те: «Давай­те изу­чим эту бурю. Отку­да дует ветер? Какие ста­рые цик­ло­ны её пита­ют? Какие атмо­сфер­ные фрон­ты (защи­ты) пыта­ют­ся её сдер­жать?». Вы помо­га­е­те кли­ен­ту соста­вить про­гноз его соб­ствен­ной пси­хи­че­ской пого­ды. И, поняв зако­но­мер­но­сти, он сам начи­на­ет учить­ся брать зонт до дождя, или, что важ­нее, пони­мать, что неко­то­рые лив­ни — все­го лишь эхо дав­но про­шед­ше­го ура­га­на, и теперь мож­но про­сто пере­ждать их у окна с чаем, а не бро­сать­ся в бун­кер. Это и есть исце­ле­ние: не избав­ле­ние от бурь, а обре­те­ние муд­ро­сти жить с ними, зная их при­ро­ду и свои силы».

Когда послед­ний кли­ент ушёл, в кори­до­ре Лес­но­го дис­пан­се­ра повис­ла осо­бая, сосре­до­то­чен­ная тиши­на. Не тиши­на опу­сто­ше­ния, а тиши­на после глу­бо­кой, содер­жа­тель­ной рабо­ты. Они боль­ше не спра­ши­ва­ли: «Как это почи­нить?». Они спра­ши­ва­ли: «Как это устро­е­но? И что эта кон­струк­ция гово­рит о сво­ём хозяине?».

А вече­ром в «Мастер­ской с Пиро­гом» им пред­сто­я­ло обме­нять­ся эти­ми пер­вы­ми кар­та­ми внут­рен­них погод­ных систем и решить, какой пирог луч­ше все­го печь в такую слож­ную, но такую инте­рес­ную пси­хо­ло­ги­че­скую погоду.