Переписывая историю – Нарративная терапия

Тео­рия за Зав­тра­ком: Пере­пи­сы­вая исто­рию – Нар­ра­тив­ная терапия.

Утро в Чай­ном клу­бе было напол­не­но шеле­стом стра­ниц и лёг­ким запа­хом ста­ро­го пер­га­мен­та. На сто­ле лежа­ли не инстру­мен­ты и не крас­ки, а тол­стые фоли­ан­ты с чисты­ми листа­ми, чер­ниль­ни­цы, гуси­ные перья и… пара нож­ниц. В воз­ду­хе вита­ло чув­ство пред­вку­ше­ния, как перед нача­лом сочи­не­ния новой, дол­го­ждан­ной главы.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, поправ­ляя очки, при­гу­бил из сво­ей чаш­ки. Над­пись на ней сего­дня была выве­де­на кал­ли­гра­фи­че­ским почер­ком: «Кли­ент — не про­бле­ма. Про­бле­ма — проблема».

Мир нарративной терапии

— Кол­ле­ги-лето­пис­цы, — начал он, и в его голо­се зву­ча­ла тор­же­ствен­ность рас­сказ­чи­ка у ками­на, — мы с вами научи­лись мно­го­му: чинить внут­рен­ние меха­низ­мы, разу­чи­вать новые тан­цы, слу­шать язык тела и кра­сок. Мы рабо­та­ли с тем, что есть. Но что, если про­бле­ма кли­ен­та кро­ет­ся не в нём самом, а в той исто­рии, кото­рую он о себе рас­ска­зы­ва­ет? В том сце­на­рии, кото­рый ему когда-то навя­за­ли и кото­рый он при­нял за един­ствен­ную прав­ду? Доб­ро пожа­ло­вать в мир нар­ра­тив­ной тера­пии — под­ход, где мы ста­но­вим­ся не вра­ча­ми и не тре­не­ра­ми, а редак­то­ра­ми и соав­то­ра­ми. Где мы помо­га­ем кли­ен­ту отде­лить свою лич­ность от про­блем­ной исто­рии и пере­пи­сать свою жизнь как увле­ка­тель­ный, мно­го­го­ло­сый роман, а не как тра­ги­че­ский отчёт о поражениях.

Нарративный подход как философия уважения

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 127. «От диа­гно­сти­ки к декон­струк­ции: нар­ра­тив­ный под­ход как фило­со­фия уважения»
«Нар­ра­тив­ная тера­пия исхо­дит из идеи, что наша иден­тич­ность фор­ми­ру­ет­ся через исто­рии, кото­рые мы рас­ска­зы­ва­ем о себе и кото­рые рас­ска­зы­ва­ют о нас дру­гие. Про­бле­ма (депрес­сия, тре­во­га, «неудач­ли­вость») — это не болезнь внут­ри, а отдель­ный пер­со­наж, кото­рый вторг­ся в жиз­нен­ную исто­рию кли­ен­та и начал её дик­то­вать. Наша зада­ча — помочь кли­ен­ту «экс­тер­на­ли­зи­ро­вать» про­бле­му — выне­сти её вовне, отде­лить от лич­но­сти. Не «я — неудач­ник», а «на меня вли­я­ет исто­рия о неудач­ли­во­сти, кото­рую мне когда-то рас­ска­за­ли». Это сра­зу меня­ет пози­цию: кли­ент пере­ста­ёт быть про­бле­мой и ста­но­вит­ся тем, кто может всту­пить в отно­ше­ния с этой про­бле­мой, иссле­до­вать её вли­я­ние и, в кон­це кон­цов, выбрать — оста­вить ли эту исто­рию глав­ной или напи­сать новую».

Практикум: Книга, перо и ножницы: инструменты для пересочинения

— Встре­чай­те ваши новые редак­тор­ские инстру­мен­ты и новых авто­ров, чьи руко­пи­си пол­ны не их чер­нил, — ска­зал про­фес­сор, ука­зы­вая на фоли­ан­ты. — Экс­тер­на­ли­за­ция — наш глав­ный при­ём. Мы даём про­бле­ме имя, рису­ем её образ, гово­рим о ней как о внеш­нем аген­те: «Как дол­го Исто­рия о Тщет­но­сти живёт с вами? Как она вас уговаривает?».

Он взял ножницы.
— Декон­струк­ция. Мы помо­га­ем кли­ен­ту «раз­ре­зать» моно­лит­ную про­блем­ную исто­рию, что­бы уви­деть: кто, когда и зачем её «встро­ил»? Какие куль­тур­ные, семей­ные мифы её под­дер­жи­ва­ют? Это как най­ти швы в костю­ме, кото­рый ока­зал­ся мал.

Нако­нец, он взял перо и чистый лист.
— Поиск уни­каль­ных эпи­зо­дов и пере­со­чи­не­ние. Мы ищем в исто­рии кли­ен­та момен­ты, когда про­бле­ма не пра­ви­ла бал. Когда, несмот­ря на Исто­рию о Неудач­ли­во­сти, кли­ент про­явил упор­ство, сме­кал­ку, доб­ро­ту. Мы выис­ки­ва­ем эти «блест­ки» аль­тер­на­тив­но­го сюже­та, соби­ра­ем их и начи­на­ем спле­тать новую, пред­по­чи­та­е­мую исто­рию — о стой­ко­сти, забо­те, любопытстве.

Новые клиенты: авторы в поисках своего голоса

— И для этой лите­ра­тур­ной рабо­ты в нашем лесу как раз созре­ли три неза­вер­шён­ные руко­пи­си, — про­дол­жил Вла­ди­мир Его­ро­вич. Он открыл пер­вый фоли­ант перед Хомой, где на стра­ни­це было круп­но выве­де­но: «Хро­ни­ки Невидимки».

— Хома, твой кли­ент — Туш­кан­чик-Неви­дим­ка. С дет­ства ему вну­ша­ли: «Не высо­вы­вай­ся, будь как все, твоё мне­ние не важ­но». Он при­нял исто­рию о соб­ствен­ной незна­чи­тель­но­сти и живёт по её сце­на­рию: его не заме­ча­ют на собра­ни­ях, его идеи про­пус­ка­ют мимо ушей. Он сам стал тенью. Твоя зада­ча — помочь ему экс­тер­на­ли­зи­ро­вать «Исто­рию Неви­дим­ки», иссле­до­вать, как она дик­ту­ет ему дер­жать хвост тру­бой и мол­чать. А затем — отыс­кать в его про­шлом «уни­каль­ные эпи­зо­ды», когда его всё-таки услы­ша­ли, или когда его мол­ча­ние было муд­рым выбо­ром, а не поражением.

Вто­рой фоли­ант, с помет­кой «Ска­за­ние о Веч­ном Долж­ни­ке», про­фес­сор пере­дал Белке.

— Бел­ка, твоя кли­ент­ка — Бурун­дук-Пер­фек­ци­о­нист. Её жизнь — это сви­ток, испи­сан­ный одним и тем же сюже­том: «Ты дол­жен быть луч­ше всех. Любая ошиб­ка — позор». Эта исто­рия вымо­та­ла её досу­ха. Твоя зада­ча — отде­лить Бурун­ду­ка от «Тира­на-Пер­фек­ци­о­ни­ста», кото­рый сидит у неё на пле­че и шеп­чет. Пока­зать, что это — не она, а навя­зан­ная роль. И вме­сте поис­кать момен­ты, когда она нару­ша­ла «пра­ви­ла Тира­на»: может, когда поз­во­ли­ла себе недо­де­лан­ный, но весё­лый празд­ник? Или когда про­сти­ла ошиб­ку дру­гу? Эти эпи­зо­ды — зёр­на для исто­рии о «Доста­точ­но­сти».

Тре­тий, самый потрё­пан­ный том под назва­ни­ем «Лето­пись об Иде­аль­ном Поряд­ке» он вру­чил Еноту.

— Енот, твой кли­ент — Ёжик-Систе­ма­ти­за­тор. Он живёт в рит­ме, где всё долж­но быть по пла­ну. Каж­дый час, каж­дая игол­ка. Бес­по­ря­док — это про­вал. Но он устал от это­го. Его исто­рия о себе — «Я сухарь и зану­да, живу­щий по инструк­ции». Твоя зада­ча — декон­стру­и­ро­вать эту исто­рию. И начать писать новую сагу вме­сто «Саги об Иде­аль­ном Порядке».

Инструменты: Картографирование, свидетельствование и церемонии

— А как это выгля­дит на прак­ти­ке? — спро­си­ла Бел­ка, уже мыс­лен­но выис­ки­вая «блест­ки» в вооб­ра­жа­е­мой исто­рии бурундука.
— Как увле­ка­тель­ное рас­сле­до­ва­ние и твор­че­ский про­цесс! — отве­тил профессор.

• Кар­то­гра­фи­ро­ва­ние вли­я­ния про­бле­мы: Рису­ем кар­ту: как Про­бле­ма вли­я­ет на чув­ства, отно­ше­ния, меч­ты клиента.
• Поиск уни­каль­ных эпи­зо­дов: Ведём «охо­ту» на исклю­че­ния из про­блем­ной исто­рии. «А когда Про­бле­ма не смог­ла вас контролировать?».
• Внеш­нее сви­де­тель­ство­ва­ние: При­гла­ша­ем (реаль­но или мыс­лен­но) зна­чи­мых дру­гих, кото­рые мог­ли бы под­твер­дить новую, пред­по­чи­та­е­мую историю.
• Цере­мо­нии и доку­мен­ти­ро­ва­ние: Новую исто­рию мож­но тор­же­ствен­но «закре­пить» — напи­сать пись­мо, создать сер­ти­фи­кат, устро­ить малень­кий риту­ал. Это при­да­ёт ей вес и реальность.

— Полу­ча­ет­ся, — поды­то­жил Хома, — если рань­ше мы рабо­та­ли с внут­рен­ни­ми кук­ла­ми кли­ен­та, то теперь мы рабо­та­ем с сюже­том, в кото­ром эти кук­лы вынуж­де­ны играть? Мы помо­га­ем кли­ен­ту осо­знать, что он — не мари­о­нет­ка в сво­ей же дра­ме, а дра­ма­тург, кото­рый может взять перо и пере­пи­сать репли­ки, поме­нять деко­ра­ции и даже вве­сти новых, более под­хо­дя­щих героев?

— Совер­шен­но вер­но! — вос­клик­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Мы гово­рим кли­ен­ту: «Ваша жизнь — это не музей одной-един­ствен­ной кар­ти­ны под назва­ни­ем «Про­вал». Это — архив, пол­ный наброс­ков, чер­но­ви­ков, неза­кон­чен­ных шедев­ров и забы­тых эски­зов. Давай­те откро­ем его и най­дём те рисун­ки, кото­рые вам по душе!». Мы воз­вра­ща­ем кли­ен­ту автор­ство. И чув­ство автор­ства — самая силь­ная тера­пия из всех.

Возвращение авторства

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 127, ито­ги. «Воз­вра­ще­ние автор­ства: когда кли­ент ста­но­вит­ся глав­ным геро­ем сво­ей, а не чужой истории»
«Нар­ра­тив­ная тера­пия — это тера­пия досто­ин­ства и надеж­ды. Она отка­зы­ва­ет­ся от пато­ло­ги­зи­ру­ю­ще­го язы­ка («у вас рас­строй­ство») в поль­зу язы­ка исто­рий и смыс­лов. Она напо­ми­на­ет, что за исто­ри­ей про­бле­мы все­гда суще­ству­ет мно­же­ство дру­гих, не рас­ска­зан­ных до кон­ца исто­рий — о сопро­тив­ле­нии, о меч­тах, о малень­ких победах.
Наша роль — быть вни­ма­тель­ны­ми чита­те­ля­ми и так­тич­ны­ми соре­дак­то­ра­ми. Мы не пишем за кли­ен­та. Мы зада­ём вопро­сы, кото­рые помо­га­ют ему само­му уви­деть сюжет­ные дыры в исто­рии про­бле­мы, заме­тить «лите­ра­тур­ные при­ё­мы», с помо­щью кото­рых она его под­чи­ня­ет, и, нако­нец, собрать рас­сы­пан­ные паз­лы аль­тер­на­тив­но­го сюже­та в целост­ную, вдох­нов­ля­ю­щую картину.
В конеч­ном счё­те, мы помо­га­ем кли­ен­ту не «решить про­бле­му», а пере­стать быть её пер­со­на­жем. Стать авто­ром. И в этом акте твор­че­ско­го само­опре­де­ле­ния рож­да­ет­ся истин­ная свобода».

Когда в Чай­ном клу­бе воца­ри­лась тиши­на, напол­нен­ная гулом новых идей, три тера­пев­та смот­ре­ли на чистые листы с новым пони­ма­ни­ем. Пред­сто­я­ло не лечить, а рас­спра­ши­вать. Не ана­ли­зи­ро­вать, а вслу­ши­вать­ся в сюжет.

А впе­ре­ди жда­ла Прак­ти­ка в Пол­день, где пред­сто­я­ло впер­вые встре­тить­ся с Туш­кан­чи­ком-Неви­дим­кой, Бурун­ду­ком-Пер­фек­ци­о­ни­стом и Ёжи­ком-Систе­ма­ти­за­то­ром, что­бы начать вме­сте с ними рас­сле­до­ва­ние: какую исто­рию им под­су­ну­ли, и какую они хоте­ли бы напи­сать сами.