Первая вылазка в лабораторию мыслей

Прак­ти­ка в Пол­день: Пер­вая вылаз­ка в лабо­ра­то­рию мыслей.

После утрен­ней тео­рии КПТ пол­день в Лес­ном дис­пан­се­ре ощу­щал­ся как пер­вая прак­ти­ка в новом цехе. Воз­дух, каза­лось, стал чище и про­хлад­нее — мень­ше мисти­ки, боль­ше кон­кре­ти­ки. Герои вхо­ди­ли в каби­не­ты с чёт­ки­ми пла­на­ми и новы­ми инстру­мен­та­ми. Вме­сто того что­бы погру­жать­ся в глу­би­ны, они теперь соби­ра­лись вылав­ли­вать на поверх­ность кон­крет­ные, вре­до­нос­ные мысли-куклы.

Хома и Сова: Ловим «Юного Реставратора» на слове

Сова нача­ла сес­сию с новым, дело­вым видом:

— На осно­ве наше­го преды­ду­ще­го раз­го­во­ра я соста­ви­ла пред­ва­ри­тель­ную модель. Веро­ят­но, мой кош­мар выпол­ня­ет функцию…

Хома мяг­ко, но реши­тель­но под­нял лапу, оста­нав­ли­вая поток.
— Стоп. Преж­де чем стро­ить модель, давай­те про­ве­дём малень­кий экс­пе­ри­мент. Пря­мо сей­час. Вспом­ни­те момент, когда вче­ра вече­ром у вас мельк­ну­ла мысль о пред­сто­я­щем сне. Не ана­лиз, а про­сто первую мысль. Что это было?
Он ловил авто­ма­ти­че­скую мысль, а не раз­ре­шал уйти в интел­лек­ту­аль­ные построения.

Сова нахму­ри­лась, но подчинилась.
— Мысль… «О, ско­ро ночь. Опять этот беспорядок».

— Отлич­но! — Хома достал чистый лист и нари­со­вал три столб­ца: А, В, С. — Запи­сы­ва­ем. А (Собы­тие): Мысль о при­бли­же­нии ночи. С (Послед­ствие): Что вы почувствовали?

— Напря­же­ние. Лёг­кую тош­но­ту, — при­зна­ла Сова.

— Пре­крас­но. А теперь самая важ­ная часть — В (Мысль/Убеждение). Эта фра­за «Опять этот бес­по­ря­док». Кто её ска­зал? Какая часть вас? Как бы вы назва­ли это­го внут­рен­не­го комментатора?

Он исполь­зо­вал пси­хо­ди­на­ми­че­скую наход­ку («Юный Рестав­ра­тор») как иден­ти­фи­ка­тор для авто­ма­ти­че­ской мысли.

Сова заду­ма­лась.
— Это… голос того само­го «Рестав­ра­то­ра». Того, кото­рый пани­ку­ет при виде хаоса.

— Иде­аль­но! — Хома запи­сал в колон­ку В: «Мысль от кук­лы «Юный Рестав­ра­тор»: «Сей­час нач­нёт­ся бес­по­ря­док, кото­рый я не смо­гу кон­тро­ли­ро­вать». — Теперь у нас есть не абстракт­ная «тре­во­га», а кон­крет­ный внут­рен­ний текст, кото­рый её запус­ка­ет. И этот текст при­над­ле­жит опре­де­лён­ной кук­ле, кото­рую мы с вами уже зна­ем в лицо. Сле­ду­ю­щий шаг: про­ве­рить, насколь­ко этот текст соот­вет­ству­ет реаль­но­сти. «Бес­по­ря­док» в сне — это дей­стви­тель­но то, что вы не може­те пере­жить? Или это то, что вы не може­те упо­ря­до­чить? Есть разница?

Он не интер­пре­ти­ро­вал смысл сна. Он начал рас­сле­до­ва­ние досто­вер­но­сти мыс­ли, исполь­зуя зна­ко­мый ей язык.

Первый протокол

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 83. «Пер­вый про­то­кол: иден­ти­фи­ка­ция и опись внут­рен­них дикторов»
«Пер­вая сес­сия в КПТ-клю­че после пси­хо­ди­на­ми­че­ской под­го­тов­ки — это не нача­ло, а мощ­ное про­дол­же­ние. Вы не гово­ри­те кли­ен­ту: «Забудь свои кук­лы, теперь будем рабо­тать с мыс­ля­ми». Вы гово­ри­те: «Отлич­но, мы узна­ли, что в вашем теат­ре есть кук­ла Пани­кёр. Давай­те теперь под­слу­ша­ем, что имен­но она вам шеп­чет в клю­че­вые момен­ты, и запи­шем это в про­то­кол». Вы исполь­зу­е­те пси­хо­ди­на­ми­че­ское пони­ма­ние как уско­ри­тель для КПТ. Кли­ен­ту не нуж­но объ­яс­нять, отку­да взял­ся этот голос — он уже зна­ет его био­гра­фию. Теперь мож­но сра­зу пере­хо­дить к глав­но­му: «А давай­те про­ве­рим, насколь­ко этот голос заслу­жи­ва­ет дове­рия?». Это в разы уве­ли­чи­ва­ет эффективность».

Белка и Медвежонок: Измеряем силу предсказания «Маленького Замершего»

Мед­ве­жо­нок при­нёс не тро­фей, а… блокнот.
— Я запи­сы­вал, как вы гово­ри­ли. «А» — уви­дел длин­ную тень. «С» — испу­гал­ся. А «В»… — он замял­ся, — это было «щас будет больно».

— Бра­во! — искренне вос­хи­ти­лась Бел­ка. — Вы пой­ма­ли кук­лу «Малень­кий Замер­ший» с полич­ным! Теперь давай­те поста­вим над ней экс­пе­ри­мент. Она гово­рит: «Уви­дишь длин­ную тень -> будет боль­но». Это её гипо­те­за. Науч­ная мето­до­ло­гия тре­бу­ет про­вер­ки. Вы гото­вы быть исследователем?

Мед­ве­жо­нок, вооду­шев­лён­ный ролью учё­но­го, кивнул.
— Что нуж­но делать?

— Для нача­ла — собрать дан­ные. В сле­ду­ю­щий раз, когда уви­ди­те пуга­ю­щую тень, перед тем как убе­жать, задай­те себе два вопро­са: 1) По шка­ле от 1 до 10, насколь­ко я верю в пред­ска­за­ние «будет боль­но»? 2) Какие есть дока­за­тель­ства ЗА это пред­ска­за­ние? (Тень длин­ная). А какие ПРОТИВ? (Тень непо­движ­на, это про­сто отсут­ствие све­та, за всю исто­рию тени ни на кого не напа­да­ли). Не нуж­но ниче­го менять. Про­сто собе­ри­те улики.

Бел­ка пред­ла­га­ла не борь­бу, а наблю­де­ние. Она пре­вра­ща­ла его из жерт­вы пред­ска­за­ния в ней­траль­но­го сбор­щи­ка дан­ных. Это сни­жа­ло дав­ле­ние и дава­ло чув­ство контроля.

— А если я всё рав­но испу­га­юсь? — спро­сил Медвежонок.

— Это тоже дан­ные! — вос­клик­ну­ла Бел­ка. — Запи­шем: «Сила убеж­де­ния в мыс­ли — 9 бал­лов из 10. Пове­де­ние — отступ­ле­ние. Вывод: гипо­те­за кук­лы пока обла­да­ет боль­шой силой, но мы нача­ли её про­вер­ку». Нау­ка не быва­ет быст­рой. Глав­ное — начать процесс.

Енот и Зайчиха: Деконструкция требования «Вечно Ожидающего»

Зай­чи­ха вошла с видом сле­до­ва­те­ля, веду­ще­го труд­ное дело.
— «А» — чув­ство тос­ки. «С» — раз­дра­же­ние и жела­ние, что­бы вы что-то сде­ла­ли. «В»… тут слож­нее. Это не одна мысль. Это что-то вро­де: «Это невы­но­си­мо. Так нель­зя. Долж­но быть по-дру­го­му, а я не знаю как».

— Пре­крас­ная наход­ка! — Енот сде­лал помет­ку в сво­ём план­ше­те. — Это не про­сто мысль, это мен­таль­ное состо­я­ние, гене­ри­ру­е­мое кук­лой «Веч­но Ожи­да­ю­щий». Давай­те раз­ло­жим его на состав­ные мыс­ли-утвер­жде­ния. 1) «Это состо­я­ние невы­но­си­мо». 2) «Так жить нель­зя». 3) «Кто-то дру­гой зна­ет, как долж­но быть». 4) «Я не знаю, как это испра­вить». Четы­ре отдель­ных посту­ла­та. С кото­ры­ми мож­но рабо­тать по отдельности.

Он при­ме­нял ана­ли­ти­че­ский под­ход, рас­чле­няя рас­плыв­ча­тое стра­да­ние на кон­крет­ные, опро­вер­га­е­мые тезисы.

— И что, будем каж­дый опро­вер­гать? — скеп­ти­че­ски спро­си­ла Зайчиха.

— Нач­нём с пер­во­го. «Это состо­я­ние невы­но­си­мо». Это факт или оцен­ка? — спро­сил Енот. — Вы его выно­си­те уже несколь­ко недель. Зна­чит, тех­ни­че­ски оно выно­си­мо, хоть и крайне непри­ят­но. Сло­во «невы­но­си­мо» — это ката­стро­фи­за­ция, когни­тив­ное иска­же­ние. Оно уси­ли­ва­ет стра­да­ние. Давай­те заме­ним его на более точ­ное: «Это состо­я­ние очень тягост­но и непри­ят­но». Чув­ству­е­те раз­ни­цу? В пер­вом слу­чае — тупик и обре­чён­ность. Во вто­ром — кон­ста­та­ция труд­но­сти, с кото­рой мож­но что-то делать.

Он не обе­щал убрать тос­ку. Он пред­ла­гал пере­ве­сти её с язы­ка ката­стро­фы на язык слож­ной, но реша­е­мой задачи.

— Домаш­нее зада­ние, — ска­зал Енот, — каж­дый раз, когда лови­те мысль «невы­но­си­мо», мыс­лен­но делай­те снос­ку: «Ката­стро­фи­за­ция. Фак­ти­че­ская сте­пень дис­ком­фор­та: 8 из 10. Дли­тель­ность про­шлых эпи­зо­дов: от 20 минут до 2 часов. Справлялся(ась)». Про­сто соби­рай­те досье.

От пассивного страдания к активному расследованию

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 83, ито­ги. «От пас­сив­но­го стра­да­ния к актив­но­му рас­сле­до­ва­нию: сме­на роли клиента»
«Сего­дня вы совер­ши­ли клю­че­вой пере­во­рот. Вы пере­ве­ли сво­их под­опеч­ных из состо­я­ния пас­сив­ных стра­даль­цев, на кото­рых напа­да­ют чув­ства, в состо­я­ние актив­ных иссле­до­ва­те­лей сво­их же пси­хи­че­ских про­цес­сов. Они боль­ше не про­сто «боят­ся тени» или «тос­ку­ют». Они теперь ведут про­то­кол наблю­де­ний за кук­лой, кото­рая боит­ся тени, и за кук­лой, кото­рая тос­ку­ет. Эта про­стая сме­на пози­ции — с «я есть это чув­ство» на «я наблю­даю эту часть себя, кото­рая про­из­во­дит эти мыс­ли и чув­ства» — тера­пев­тич­на сама по себе. Она созда­ёт дистан­цию. Она даёт кон­троль. И она пре­вра­ща­ет тера­пию из маги­че­ско­го риту­а­ла в сов­мест­ную, понят­ную, почти тех­ни­че­скую рабо­ту. Вы не дали им вол­шеб­ных таб­ле­ток. Вы дали им лупу и лабо­ра­тор­ный жур­нал. И для мно­гих это ока­зы­ва­ет­ся гораз­до ценнее».

Вый­дя из каби­не­тов, трое тера­пев­тов обме­ня­лись корот­ки­ми, дело­вы­ми кив­ка­ми. Не было преж­не­го глу­бо­ко­го мол­ча­ния пси­хо­ди­на­ми­че­ско­го погру­же­ния. Было энер­гич­ное, сосре­до­то­чен­ное удо­вле­тво­ре­ние от хоро­шо нача­той тех­ни­че­ской рабо­ты. Они зало­жи­ли фун­да­мент. Теперь их кли­ен­ты — Совы, Мед­ве­жон­ки и Зай­чи­хи — ушли не с новы­ми загад­ка­ми о себе, а с пер­вы­ми, чёт­ки­ми бое­вы­ми зада­ни­я­ми по наблю­де­нию и фиксации.

А вече­ром в «Мастер­ской с Пиро­гом» им пред­сто­я­ло обсу­дить пер­вые про­то­ко­лы, срав­нить «уло­вы» авто­ма­ти­че­ских мыс­лей и решить, какой пирог боль­ше все­го похож на пер­вый, ещё сырой, но такой мно­го­обе­ща­ю­щий чер­тёж новой, более раци­о­наль­ной и управ­ля­е­мой жиз­ни для их подопечных.