Первые впечатления от новой сцены

Мастер­ская с Пиро­гом: Пер­вые впе­чат­ле­ния от новой сце­ны и пирог «Спон­тан­ной начинки».

Вечер в каби­не­те Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча напо­ми­нал нефор­маль­ные поси­дел­ки теат­раль­ной труп­пы после гене­раль­ной репе­ти­ции. Пах­ло не едой, а пасте­лью, гли­ной и вос­ком от све­чи, горев­шей в цен­тре сто­ла. Сам «пирог» был почти неза­ме­тен — про­стое песоч­ное пече­нье в кор­зин­ке, еда, кото­рая не отвле­ка­ет от раз­го­во­ра. Цен­тром вни­ма­ния были три неболь­ших, сырых, необо­жжён­ных гли­ня­ных отпе­чат­ка на дощеч­ках — слеп­ки сего­дняш­них сессий.

Про­фес­сор, выти­рая руки о поло­тен­це с пят­на­ми крас­ки, при­гу­бил из сво­ей круж­ки с над­пи­сью: «Ино­гда самый важ­ный диа­лог — это пау­за меж­ду репликами».

— Ну что, кол­ле­ги, — начал он, обво­дя взгля­дом сво­их слег­ка оше­лом­лён­ных уче­ни­ков, — похо­же, мы успеш­но про­ве­ли дивер­сию в соб­ствен­ном про­фес­си­о­наль­ном созна­нии. Вы оста­ви­ли у две­рей свои штан­ген­цир­ку­ли и блок­но­ты про­то­ко­лов и шаг­ну­ли на тер­ри­то­рию, где глав­ный инстру­мент — ваше соб­ствен­ное, живое при­сут­ствие. Како­вы пер­вые впе­чат­ле­ния от ново­го «мате­ри­а­ла»?

Супервизия первых контактов в гештальт-парадигме

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 105. «Супер­ви­зия пер­вых кон­так­тов в гештальт-пара­диг­ме: рабо­та с сопро­тив­ле­ни­ем про­цес­су и рас­по­зна­ва­ние зарож­да­ю­щих­ся фигур»
«Пер­вые сес­сии в новом под­хо­де все­гда сопря­же­ны с дву­мя вида­ми сопро­тив­ле­ния: сопро­тив­ле­ни­ем кли­ен­та («что это за стран­но­сти?») и сопро­тив­ле­ни­ем само­го тера­пев­та («как же я теперь без сво­их ста­рых, надёж­ных инстру­мен­тов?»). Наша зада­ча сего­дня — не кри­ти­ко­вать, а помочь этим впе­чат­ле­ни­ям отле­жать­ся, как глине, и обре­сти фор­му. Что вынес­ло на поверх­ность? Что оста­лось фоно­вым шумом? И где вы сами, как тера­пев­ты, воз­мож­но, неволь­но пыта­лись «вер­нуть всё как было», испу­гав­шись спон­тан­но­сти процесса?»

Разбор «слепка №1»: Диалог с пустым стулом (Отчёт Енота)

Енот ука­зал на свою дощеч­ку, где гли­на сохра­ни­ла два чёт­ких углуб­ле­ния — отпе­чат­ки двух ножек сту­ла, а меж­ду ними — неяс­ную вмятину.
— Объ­ект: Зай­чи­ха. Про­цесс: тех­ни­ка «пусто­го сту­ла» для неза­вер­шён­но­го про­ща­ния. Наблю­де­ние: кли­ент с боль­шим скеп­си­сом отнёс­ся к мето­ду, но после мини­маль­но­го побуж­де­ния вклю­чил­ся в диа­лог. Фигу­ра «невы­ска­зан­но­го сожа­ле­ния» про­яви­лась быст­ро и ярко. Слож­ность: когда кли­ент пере­шёл на стул «Дома», воз­ник­ла длин­ная пау­за. Моё соб­ствен­ное сопро­тив­ле­ние (жела­ние под­ска­зать, «что долж­но чув­ство­вать место») было очень силь­но. При­шлось созна­тель­но удер­жи­вать себя в роли без­молв­но­го свидетеля.
— И чем закон­чи­лась пау­за? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, вни­ма­тель­но раз­гля­ды­вая отпечаток.
— Спон­тан­ной, про­стой фра­зой от «Дома»: «Ты унес­ла меня с собой». Это было не интел­лек­ту­аль­но, а… телес­но-поэ­тич­но. Это завер­ши­ло круг. Не ана­ли­ти­че­ски, а эмо­ци­о­наль­но. Вывод: гештальт рабо­та­ет с дру­гим «язы­ком завер­ше­ния» — не логи­че­ским, а сим­во­ли­че­ским, целост­ным. Моя зада­ча — выдер­жи­вать пау­зы, в кото­рых рож­да­ет­ся этот язык.

— Пре­крас­ное осо­зна­ние, — кив­нул про­фес­сор. — Вы столк­ну­лись с гра­ни­цей меж­ду «зна­ни­ем о» и «пере­жи­ва­ни­ем». И поз­во­ли­ли слу­чить­ся вто­ро­му. Это и есть суть.

Разбор «слепка №2»: Кулак и Ёжик (Отчёт Белки)

На дощеч­ке Бел­ки гли­на была собра­на в плот­ный, смя­тый с одной сто­ро­ны шар с дву­мя ост­ры­ми высту­па­ми — кулак и… колючка?
— Объ­ект: Мед­ве­жо­нок. Про­цесс: осо­зна­ва­ние телес­ной фигу­ры (сжа­тый кулак) и кон­флик­та (жела­ние выра­зить доса­ду и внут­рен­ний запрет). Наблю­де­ние: кли­ент лег­ко отклик­нул­ся на вопрос о телес­ном ощу­ще­нии. Кон­фликт был назван и визу­а­ли­зи­ро­ван («жела­ние» и «пра­виль­ный ёжик»). Слож­ность: воз­ник соблазн пой­ти даль­ше — пред­ло­жить «побе­дить» ёжи­ка или «выра­зить» доса­ду. Но я оста­но­ви­лась на про­стом осо­зна­ва­нии: «Они оба есть». И это­го ока­за­лось доста­точ­но — напря­же­ние кула­ка спа­ло. Вывод: в гешталь­те часто «что» (кон­фликт) уже явля­ет­ся завер­ша­ю­щим дей­стви­ем. Не нуж­но его раз­ре­шать. Нуж­но дать ему быть уви­ден­ным во всей пол­но­те. Моё сопро­тив­ле­ние было в жела­нии «сде­лать что-то», а не «быть с чем-то».

— Бра­во! — вос­клик­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Вы удер­жа­лись от роли судьи в внут­рен­нем спо­ре и ста­ли про­сто зер­ка­лом, кото­рое пока­зы­ва­ет обо­их спор­щи­ков. Ино­гда это­го зер­ка­ла доста­точ­но, что­бы спор поте­рял смысл.

Сопротивление терапевта как диагностический инструмент

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 105, про­дол­же­ние. «Сопро­тив­ле­ние тера­пев­та как диа­гно­сти­че­ский инструмент»
«Ваше внут­рен­нее напря­же­ние, жела­ние «вер­нуть всё под кон­троль», дать совет, интер­пре­ти­ро­вать — это не недо­ста­ток. Это — инди­ка­тор! Он пока­зы­ва­ет, что про­цесс вышел на тер­ри­то­рию, где ваши соб­ствен­ные неза­вер­шён­ные гешталь­ты начи­на­ют резо­ни­ро­вать. Может, вы тоже бои­тесь спон­тан­но­сти? Или не дове­ря­е­те муд­ро­сти про­сто­го осо­зна­ния? Ваш дис­ком­форт — это мате­ри­ал для вашей же лич­ной рабо­ты и ключ к более глу­бо­ко­му пони­ма­нию дина­ми­ки кли­ен­та, кото­рый, веро­ят­но, испы­ты­ва­ет ров­но то же самое».

Разбор «слепка №3»: Вопрос без ответа (Отчёт Хомы)

Отпе­ча­ток Хомы был самым абстракт­ным: глад­кая плос­кость с одним чёт­ким, вопро­си­тель­ным изги­бом на краю.
— Объ­ект: Сова. Про­цесс: рабо­та с телес­ной мета­фо­рой (сло­жен­ные кры­лья) как с фигу­рой кон­тро­ля. Наблю­де­ние: кли­ент, при­вык­ший к интел­лек­ту­аль­ной рабо­те, с инте­ре­сом отнёс­ся к «иссле­до­ва­нию» телес­но­го симп­то­ма. Фигу­ра «не задан­но­го вопро­са» про­яви­лась из про­сто­го дви­же­ния. Слож­ность: когда кли­ент про­из­нёс «страш­но, но тихо», воз­ник­ло мощ­ное про­фес­си­о­наль­ное любо­пыт­ство — жела­ние тут же эту фено­ме­но­ло­гию про­ана­ли­зи­ро­вать, разо­брать. При­шлось уси­ли­ем воли оста­вать­ся в режи­ме кон­так­та, про­сто повто­ряя вопрос: «И что про­ис­хо­дит, когда вы про­сто дер­жи­те этот вопрос откры­тым?». Вывод: гештальт тре­бу­ет от тера­пев­та уме­ния замед­лять­ся вме­сте с кли­ен­том и ценить состо­я­ние «не-зна­ния» как про­дук­тив­ное, а не дефи­ци­тар­ное. Моё сопро­тив­ле­ние — это при­выч­ка бежать впе­рёд, к инсай­ту, минуя про­жи­ва­ние само­го процесса.

Про­фес­сор одоб­ри­тель­но хмыкнул.
— Вы все сего­дня столк­ну­лись с одним и тем же: с гра­ни­цей меж­ду дей­стви­ем и быти­ем. КПТ пре­крас­но рабо­та­ет с дей­стви­ем. Гештальт при­гла­ша­ет в бытие. И это непри­выч­но. Это как пере­стать пере­ши­вать кук­лу и про­сто сесть рядом, спро­сив: «А как ты себя чув­ству­ешь в этом пла­тье?». Ответ может изме­нить всё, а может не изме­нить ниче­го, кро­ме каче­ства тиши­ны меж­ду вами. И это уже результат.

Пирог «Спонтанной начинки»

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 105, ито­ги. «Пирог «Спон­тан­ной начин­ки»: когда глав­ный ингре­ди­ент — это то, что воз­ник­ло само собой»
«Сего­дня мы не пек­ли пирог по рецеп­ту. Мы созда­ва­ли усло­вия, в кото­рых начин­ка мог­ла воз­ник­нуть сама: сле­пок пау­зы, оттиск смяг­чив­ше­го­ся кула­ка, отпе­ча­ток вопро­си­тель­но­го изги­ба. Это и есть «мате­ри­ал» гешталь­та — не интер­пре­та­ции, а пря­мые впе­чат­ле­ния от контакта.
Вы сде­ла­ли пер­вый, самый труд­ный шаг: поз­во­ли­ли про­цес­су идти, не направ­ляя его жёст­ко в рус­ло «реше­ния про­бле­мы». Вы учи­тесь дове­рять тому, что про­яв­ля­ет­ся в поле «здесь и сей­час», будь то сле­за, раз­жав­ший­ся кулак или тиши­на, пол­ная смысла.
А впе­ре­ди жда­ла более слож­ная и увле­ка­тель­ная рабо­та: научить­ся не толь­ко заме­чать эти про­явив­ши­е­ся фигу­ры, но и помо­гать кли­ен­ту раз­во­ра­чи­вать их, уве­ли­чи­вать, экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать с ними, пока они не отда­дут всю свою энер­гию и не завер­шат свой неза­вер­шён­ный жест. Впе­ре­ди жда­ла рабо­та с поляр­но­стя­ми, сно­ви­де­ни­я­ми и… воз­мож­но, с теми самы­ми ста­ры­ми кук­ла­ми, кото­рые, ока­зав­шись в све­те про­сто­го, неза­ин­те­ре­со­ван­но­го вни­ма­ния, нач­нут рас­ска­зы­вать совсем дру­гие истории».

Когда пече­нье было съе­де­но, а отпе­чат­ки береж­но отло­же­ны для «архи­ва про­цес­са», в мастер­ской воца­ри­лась уста­лость осо­бо­го рода — не от умствен­ных уси­лий, а от интен­сив­но­сти при­сут­ствия. Они при­кос­ну­лись к чему-то ново­му и насто­я­ще­му. И хотя инстру­мен­ты в их руках ещё не обре­ли при­выч­ной лёг­ко­сти, они уже зна­ли, что идут по вер­но­му пути — пути к тем самым кук­лам, кото­рых теперь пред­сто­я­ло не пере­ши­вать, а вни­ма­тель­но, с ува­же­ни­ем, выслу­шать до само­го конца.