Право пришить кривое ухо к идеальной круглой кукле

Сеанс в пол­день: Пра­во при­шить кри­вое ухо к иде­аль­ной круг­лой кук­ле. Или как ска­ра­бей решил­ся вый­ти за границы.

После утрен­не­го сове­та, на кото­ром роди­лась стра­те­гия «Квад­рат­но­го шага», каби­нет Ено­та напо­ми­нал лабо­ра­то­рию по изу­че­нию иде­аль­ных форм. На сто­ле, засте­лен­ном белой ска­тер­тью, лежал иде­аль­но выре­зан­ный круг из мяг­ко­го беже­во­го фет­ра — ни одной неров­но­сти, ни одно­го тор­ча­ще­го волок­на. Рядом, в отдель­ной короб­ке, были раз­ло­же­ны «нару­ши­те­ли спо­кой­ствия»: тре­уголь­ные лос­кут­ки гру­бой меш­ко­ви­ны, полос­ки рва­но­го льна, кри­вые пря­мо­уголь­ни­ки из пёст­рой тка­ни и два длин­ных, абсо­лют­но несим­мет­рич­ных уха из серо­го плюша.

Дверь откры­лась мед­лен­но, с почте­ни­ем. Жук-ска­ра­бей вошёл, неся в лапах нечто, завёр­ну­тое в мяг­кую ткань. Он был кругл, лос­нил­ся и смот­рел на мир с выра­же­ни­ем суще­ства, зна­ю­ще­го един­ствен­но пра­виль­ную фор­му бытия.

— Здрав­ствуй­те, — про­из­нёс он тор­же­ствен­но. — Я при­нёс пока­зать. Это моя послед­няя рабо­та. Идеальная.

Идеальный шар

Он раз­вер­нул ткань. На свет появил­ся шар. Иде­аль­ный шар из тём­но-зелё­но­го бар­ха­та. Ни еди­ной скла­доч­ки, ни одно­го высту­па, ни малей­шей асим­мет­рии. Он пере­ли­вал­ся на све­ту, и каза­лось, что нет в мире ниче­го совершеннее.

— Пора­зи­тель­но, — искренне ска­зал Енот. — Абсо­лют­но ров­ный. Как вам удаётся?

— Тре­ни­ров­ки, — скром­но отве­тил Ска­ра­бей. — Тыся­чи тре­ни­ро­вок. Каж­дый сте­жок выве­рен, каж­дая нит­ка натя­ну­та с юве­лир­ной точ­но­стью. Это… это моё. Един­ствен­ное, что я умею по-настоящему.

— А что ещё вы пробовали?

Ска­ра­бей замер. Его круг­лое тело как буд­то сжалось.

— Зачем? — спро­сил он с вызо­вом. — Зачем про­бо­вать дру­гое, если есть совер­шен­ство? Круг — это осно­ва миро­зда­ния. Солн­це круг­лое, луна круг­лая, кап­ли воды круг­лые. Всё осталь­ное — иска­же­ния, ошиб­ки, уродства.

— А лапы у вас круг­лые? — неожи­дан­но спро­сил Енот.

— Что? — опе­шил Скарабей.

— Лапы. У вас они круг­лые? Посмотрите.

Ска­ра­бей посмот­рел на свои лапы. Они были… ну, не круг­лы­ми. Ско­рее оваль­ны­ми, с высту­па­ми, с суста­ва­ми, с коготками.

— Это дру­гое, — про­бор­мо­тал он. — Это природа.

— При­ро­да, — кив­нул Енот. — А зна­е­те, в при­ро­де почти нет иде­аль­ных кру­гов. Солн­це кажет­ся круг­лым, но оно шар. А шар — это объ­ём. И кап­ля воды, падая, вытя­ги­ва­ет­ся. А гла­за у живот­ных — оваль­ные. Даже луна — и та не все­гда круг­лая, быва­ет серпом.

Ска­ра­бей мол­чал, гля­дя на свои лапы.

Диагностика: Пленник идеала

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 332 «Ригид­ная фик­са­ция на фор­ме: тера­пия через леги­ти­ма­цию инаковости»

«Кли­ен­ты, зацик­лен­ные на одной иде­аль­ной фор­ме, часто исполь­зу­ют эту фор­му как защи­ту от хао­са реаль­но­сти. В мире, пол­ном непред­ска­зу­е­мо­сти и несо­вер­шен­ства, иде­аль­ный круг ста­но­вит­ся ост­ров­ком поряд­ка, кото­рый они могут кон­тро­ли­ро­вать. Про­бле­ма в том, что этот ост­ро­вок слиш­ком мал. Вся жизнь, все отно­ше­ния, всё твор­че­ство оста­ют­ся за его пре­де­ла­ми. Страх перед ины­ми фор­ма­ми — это страх перед жиз­нью как тако­вой, кото­рая прин­ци­пи­аль­но неиде­аль­на. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — не раз­ру­шить ост­ро­вок (это было бы жесто­ко), а постро­ить мосты к дру­гим ост­ров­кам. Пока­зать, что за пре­де­ла­ми кру­га есть не толь­ко хаос, но и дру­гие фор­мы поряд­ка, дру­гие виды кра­со­ты, дру­гие спо­со­бы существования».

— Я не буду застав­лять вас делать что-то дру­гое, — ска­зал Енот. — Ваш круг совер­ше­нен, и это пре­крас­но. Но посмот­ри­те сюда.

Он пока­зал на короб­ку с «нару­ши­те­ля­ми».

— Здесь лежат раз­ные фор­мы. Тре­уголь­ни­ки, полос­ки, кри­вые линии. Они не луч­ше ваше­го кру­га. Они про­сто дру­гие. И сего­дня я пред­ла­гаю вам сде­лать вот что: вы сошьё­те ещё один иде­аль­ный круг. А потом, если захо­ти­те, може­те доба­вить к нему что-то из этой короб­ки. Совсем чуть-чуть. Что­бы посмот­реть, что получится.

— Доба­вить? — ужас­нул­ся Ска­ра­бей. — К иде­аль­но­му кру­гу? Это же испор­тит его!

— А вы не думай­те об этом как об «испор­тить». Думай­те как об экс­пе­ри­мен­те. Круг оста­нет­ся кру­гом. А это будет про­сто… при­ло­же­ние. Вы все­гда смо­же­те его отре­зать, если не понравится.

Фаза первая: Ещё один идеальный круг

Ска­ра­бей дол­го коле­бал­ся, но всё же взял в лапы новый кусок беже­во­го фет­ра. Его лапы дви­га­лись с авто­ма­ти­че­ской точ­но­стью — он мог шить кру­ги с закры­ты­ми гла­за­ми. Через пол­ча­са на сто­ле лежал ещё один иде­аль­ный шар, ничем не усту­па­ю­щий первому.

— Гото­во, — ска­зал он с облег­че­ни­ем. — Идеально.

— Поздрав­ляю, — кив­нул Енот. — А теперь про­сто посмот­ри­те на короб­ку. Не бери­те ниче­го, про­сто посмот­ри­те. Что там есть?

Ска­ра­бей посмот­рел. Его взгляд скольз­нул по тре­уголь­ни­кам, оста­но­вил­ся на кри­вых ушах, пере­шёл на рва­ные полоски.

— Какие они… непра­виль­ные, — ска­зал он. — Как буд­то спе­ци­аль­но сде­ла­ны криво.

— А может, они так и заду­ма­ны? — пред­по­ло­жил Енот. — Может, их кра­со­та — в этой непра­виль­но­сти? Вот эти уши — они же как у зай­ца. А зай­цы не круг­лые. Но они же красивые?

Ска­ра­бей про­мол­чал, но его взгляд задер­жал­ся на ушах дольше.

Фаза вторая: Первое прикосновение к другому

— Я не про­шу вас при­ши­вать это к кру­гу, — мяг­ко ска­зал Енот. — Я про­шу вас про­сто взять в лапы одно из этих… дру­гих. Любое. И подер­жать. Про­сто почув­ство­вать, какое оно на ощупь.

Ска­ра­бей дол­го коле­бал­ся. Потом его лапа мед­лен­но, очень мед­лен­но потя­ну­лась к короб­ке и взя­ла одно ухо — длин­ное, кри­вое, из мяг­ко­го серо­го плюша.

— Оно… мяг­кое, — ска­зал он удив­лён­но. — Такое же мяг­кое, как фетр. Даже мягче.

— А форма?

— Фор­ма… стран­ная. Непра­виль­ная. Но… при­ят­ная в лапе. Оно как буд­то… живёт.

— Поло­жи­те его рядом с кру­гом. Про­сто рядом. Не при­ши­вай­те, про­сто положите.

Ска­ра­бей поло­жил ухо рядом с иде­аль­ным кру­гом. Кон­траст был рази­тель­ный: совер­шен­ная сфе­ра и кри­вая, живая линия.

— Смот­ри­те, — ска­зал Енот. — Круг не испор­тил­ся. Он всё такой же иде­аль­ный. А рядом с ним появи­лось что-то дру­гое. И это дру­гое не отме­ня­ет круг. Оно про­сто есть.

Тактильное знакомство с инаковостью

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 332, про­дол­же­ние «Так­тиль­ное зна­ком­ство с инаковостью»

«Для кли­ен­тов с ригид­ной фик­са­ци­ей на одной фор­ме важен не столь­ко визу­аль­ный, сколь­ко так­тиль­ный кон­такт с ины­ми фор­ма­ми. Глаз может отвер­гать тре­уголь­ник как «непра­виль­ный», но лапа, сжи­ма­ю­щая мяг­кое ухо, чув­ству­ет его теп­ло, его подат­ли­вость, его «живость». Так­тиль­ные ощу­ще­ния обхо­дят раци­о­наль­ные запре­ты. Кли­ент может не при­нять дру­гую фор­му умом, но его тело уже запом­ни­ло, что «дру­гое» может быть при­ят­ным. Это созда­ёт осно­ву для буду­ще­го при­ня­тия. Посте­пен­но, через мно­го­крат­ные так­тиль­ные кон­так­ты, страх перед ины­ми фор­ма­ми осла­бе­ва­ет, усту­пая место любопытству».

Фаза тре­тья: Один малень­кий шаг за круг
— А теперь самое труд­ное, — ска­зал Енот. — Я не буду вас уго­ва­ри­вать. Про­сто знай­те: у вас есть пра­во при­шить это ухо к кру­гу. Одно ухо. Совсем малень­кое. Если не понра­вит­ся — вы все­гда смо­же­те его отре­зать. Круг оста­нет­ся кругом.

Ска­ра­бей смот­рел на иде­аль­ный круг, на кри­вое ухо, на Ено­та. Его лапы дрожали.

— А если… если я испорчу?

— А если не испор­ти­те? — отве­тил Енот. — Если полу­чит­ся что-то новое, чего рань­ше нико­гда не было? Не луч­ше и не хуже кру­га. Про­сто другое.

Ска­ра­бей взял иглу. Вдел нит­ку. При­ло­жил ухо к кру­гу — чуть сбо­ку, не нару­шая общей сим­мет­рии. И сде­лал пер­вый стежок.

Потом вто­рой. Третий.

Когда ухо было при­ши­то, он ото­дви­нул кук­лу и посмот­рел на неё издалека.

— Оно… тор­чит, — ска­зал он.

— Да, — кив­нул Енот. — Тор­чит. И круг всё ещё круг­лый. А вме­сте они… кто это?

— Не знаю. Какой-то зверь. Смешной.

— Он вам нравится?

Ска­ра­бей дол­го мол­чал. Потом его лапа осто­рож­но погла­ди­ла при­ши­тое ухо.

— Нра­вит­ся, — ска­зал он тихо. — Он… живой. Мои кру­ги иде­аль­ные, но мёрт­вые. А этот… как буд­то дышит.

Первое нарушение как рождение жизни

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 332, заклю­че­ние «Пер­вое нару­ше­ние как рож­де­ние жизни»

«Момент, когда кли­ент впер­вые созна­тель­но нару­ша­ет иде­аль­ную фор­му, добав­ляя к ней ино­род­ный эле­мент, явля­ет­ся пово­рот­ным в тера­пии. Это не про­сто дей­ствие — это сим­во­ли­че­ский акт раз­ре­ше­ния себе быть несо­вер­шен­ным. Иде­аль­ный круг, к кото­ро­му при­ши­то кри­вое ухо, пере­ста­ёт быть мёрт­вым эта­ло­ном. Он ста­но­вит­ся живым суще­ством. В нём появ­ля­ет­ся харак­тер, инди­ви­ду­аль­ность, непо­вто­ри­мость. Кли­ент видит, что нару­ше­ние пра­вил не уни­что­жа­ет кра­со­ту, а созда­ёт новую, более слож­ную, более жиз­нен­ную кра­со­ту. И это откры­тие сто­ит тыся­чи иде­аль­ных, но мёрт­вых форм».

— Заби­рай­те, — ска­зал Енот, про­тя­ги­вая кук­лу Ска­ра­бею. — Это ваш пер­вый шаг за пре­де­лы кру­га. Не послед­ний, надеюсь.

Ска­ра­бей взял кук­лу, дол­го смот­рел на неё, гла­дил при­ши­тое ухо.

— Я назо­ву его Уша­стик, — ска­зал он. — И буду ста­вить рядом с иде­аль­ны­ми. Что­бы пом­нить: совер­шен­ство — это не все­гда круг.

Он ушёл, береж­но неся в лапах своё пер­вое тво­ре­ние, нару­шив­шее иде­аль­ную гео­мет­рию. Ушёл не с чув­ством пора­же­ния, а с удив­ле­ни­ем и лёг­ким тре­пе­том перед открыв­шим­ся миром дру­гих форм.

А Енот остал­ся один. На сто­ле лежал остав­ший­ся иде­аль­ный круг — тот, кото­рый Ска­ра­бей сде­лал пер­вым. Енот взял его, повер­тел в лапах и вдруг при­ло­жил к нему вто­рое ухо, остав­ше­е­ся в коробке.

— А поче­му бы и нет? — ска­зал он сам себе и начал пришивать.

Вече­ром, за само­ва­ром, пред­сто­я­ло обсу­дить, как одно кри­вое ухо может ожи­вить иде­аль­ный круг, и как пер­вый шаг за пре­де­лы при­выч­но­го откры­ва­ет доро­гу в мир, где есть место не толь­ко совер­шен­ству, но и жизни.