Принцип «Первого узора» или как найти свой почерк

Зав­трак с кук­лой: Прин­цип «Пер­во­го узо­ра» или как най­ти свой почерк.

После вче­раш­не­го раз­го­во­ра о Бурун­ду­ке-улыб­чи­вом, кото­рый нако­нец раз­ре­шил себе не улы­бать­ся и снял мас­ку дежур­ной радо­сти, утро в Чай­ном клу­бе встре­ти­ло коман­ду необыч­ной… неузна­ва­е­мо­стью. Бел­ка была оде­та в сти­ле Хомы — стро­го, ака­де­мич­но. Хома пере­нял мане­ру Ено­та — дело­ви­то рас­кла­ды­вал всё по полоч­кам. А Енот сидел в позе Бел­ки, мяг­ко пере­би­рая лос­ку­ты. Все трое как буд­то при­ме­ри­ва­ли чужие шкуры.

Вла­ди­мир Его­ро­вич раз­ли­вал чай с видом чело­ве­ка, кото­рый зна­ет, что самая труд­ная роль — не та, что игра­ешь для дру­гих, а та, в кото­рой забы­ва­ешь себя. Над­пись на его чаш­ке сего­дня скла­ды­ва­лась в зага­доч­ную фра­зу: «Хаме­ле­он меня­ет цвет, что­бы выжить. Но если менять цвет слиш­ком дол­го, мож­но забыть, какой ты на самом деле. Самый опас­ный враг — не тот, кто тре­бу­ет быть дру­гим, а тот, кто внут­ри шеп­чет: «Будь тем, кого хотят видеть».

— Кол­ле­ги, — каш­ля­нул он, при­вле­кая вни­ма­ние, — встре­ча­ем кли­ен­та, кото­рый устал быть хаме­лео­ном. Новый запрос: Кара­ка­ти­ца-мас­ки­ров­щи­ца. Кар­точ­ку, прошу!

Хома про­тя­нул лап­ку и вытя­нул кар­точ­ку, кото­рая ока­за­лась… пере­ли­ва­ю­щей­ся. Каж­дое дви­же­ние меня­ло её цвет и узор, и нель­зя было понять, какая она на самом деле.

— Цити­рую, — начал Хома, щурясь на мер­ца­ю­щую поверх­ность. — «Меня­ет стиль под каж­до­го кли­ен­та, под каж­до­го зри­те­ля. В ито­ге не зна­ет, какой стиль её соб­ствен­ный. Я — тот, на кого сей­час смотрят».

— О, клас­си­че­ский слу­чай утра­чен­ной иден­тич­но­сти! — ожи­вил­ся Енот. — Она настоль­ко хоро­шо уме­ет под­стра­и­вать­ся, что поте­ря­ла себя сре­ди чужих ожиданий.

— Зна­ко­мая исто­рия, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Я сама одно вре­мя пыта­лась быть «удоб­ной» для всех: с одни­ми гово­ри­ла про оре­хи, с дру­ги­ми про тай­ни­ки, с тре­тьи­ми про пого­ду. А потом поня­ла, что не пом­ню, о чём мне самой интересно.

— С точ­ки зре­ния тера­пии, — начал Хома, вни­ма­тель­но изу­чая кар­точ­ку, — это про­бле­ма раз­мы­то­го само­ощу­ще­ния. Кли­ент настоль­ко при­вык под­стра­и­вать­ся под дру­гих, что его соб­ствен­ные пред­по­чте­ния, вку­сы, стиль оста­лись нераз­ви­ты­ми. Он зна­ет, как понра­вить­ся любо­му, но не зна­ет, какой он, когда никто не смотрит.

Диагностика: Синдром хамелеона

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 370 «Утра­чен­ная иден­тич­ность: тера­пия через созда­ние автор­ско­го стиля»

«Кли­ен­ты, склон­ные к гипер­тро­фи­ро­ван­ной под­строй­ке под окру­жа­ю­щих, часто обла­да­ют высо­ки­ми адап­тив­ны­ми спо­соб­но­стя­ми. Они могут бле­стя­ще копи­ро­вать чужие сти­ли, мане­ры, пред­по­чте­ния. Но эта спо­соб­ность ста­но­вит­ся ловуш­кой: чем луч­ше они под­стра­и­ва­ют­ся, тем мень­ше у них оста­ёт­ся сво­е­го. В твор­че­стве это про­яв­ля­ет­ся как отсут­ствие соб­ствен­но­го почер­ка — каж­дая рабо­та выгля­дит как под­ра­жа­ние кому-то дру­го­му. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — не запре­щать под­стра­и­вать­ся (это их дар), а помочь кли­ен­ту обна­ру­жить, что сре­ди всех этих чужих масок есть одна — его соб­ствен­ная. И что она име­ет пра­во на суще­ство­ва­ние, даже если не нра­вит­ся всем».

— Вла­ди­мир Его­ро­вич, а какая у него будет кук­ла? — спро­си­ла Бел­ка. — Судя по опи­са­нию, она при­дёт и спро­сит: «Какой стиль вам нра­вит­ся? Я такой и сделаю».

— Имен­но, — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — И мы не ска­жем: «Делай так». Мы ска­жем: «А какой стиль нра­вит­ся тебе?»

Стратегия: Комната без зеркал

— Пред­ла­гаю такой план, — нача­ла Бел­ка, рисуя лапой в воз­ду­хе. — Мы созда­дим про­стран­ство, где нет зри­те­лей. Ника­ких образ­цов, ника­ких чужих работ, ника­ких «понра­вит­ся — не понравится».

— И ника­ких под­ска­зок, — доба­вил Енот. — Ника­ких «а вот у Хомы так», «а вот у меня этак». Толь­ко она, мате­ри­а­лы и вопрос: «Что ты хочешь сделать?»

— А если она ска­жет: «Я не знаю, что хочу»? — спро­сил Хома.

— Тогда мы дадим ей не три, а один лос­кут, — отве­тил Енот. — Самый про­стой. И ска­жем: «Вот ткань. Из неё ты сде­ла­ешь кук­лу. Не для меня, не для зри­те­лей, а для себя. Какую захочешь».

Психология «собственного выбора»

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 370, про­дол­же­ние «Метод изо­ля­ции: как услы­шать себя в тишине»

«Для кли­ен­тов, поте­ряв­ших себя в под­строй­ке под дру­гих, важ­ней­шим ста­но­вит­ся опыт выбо­ра в ваку­у­ме. Когда нет зри­те­лей, нет образ­цов, нет ожи­да­ний, кли­ент впер­вые стал­ки­ва­ет­ся с необ­хо­ди­мо­стью выби­рать исхо­дя из соб­ствен­ных пред­по­чте­ний. Это может быть мучи­тель­но — голос соб­ствен­но­го вку­са заглу­шён года­ми под­ра­жа­ния. Но когда этот голос нако­нец про­би­ва­ет­ся, про­ис­хо­дит чудо. Кли­ент обна­ру­жи­ва­ет, что у него есть свои пред­по­чте­ния. Что он не пустой сосуд, кото­рый нуж­но напол­нить чужи­ми ожи­да­ни­я­ми, а живое суще­ство со сво­им вку­сом, сво­им виде­ни­ем, сво­им чув­ством пре­крас­но­го. И этот вкус име­ет пра­во на существование».

— А как быть с её при­выч­кой под­стра­и­вать­ся? — спро­сил Хома. — Она же автоматическая.

— Мы сде­ла­ем так, что­бы авто­ма­тизм не сра­бо­тал, — отве­ти­ла Бел­ка. — Убе­рём все внеш­ние ори­ен­ти­ры. Пусть оста­нет­ся толь­ко она и ткань. Без воз­мож­но­сти спро­сить «а как правильно?».

Архитектура «куклы-автопортрета»

— Я вижу это так, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Она сде­ла­ет кук­лу в пол­ной тишине, без еди­ной под­сказ­ки. Без образ­цов, без чужих работ, без моих ком­мен­та­ри­ев. Толь­ко её руки и ткань.

— А когда она закон­чит, — доба­вил Енот, — мы спро­сим: «Это твоя кук­ла?» И если она ска­жет «да», то это будет пер­вый шаг к обре­те­нию себя.

— И ника­кой оцен­ки, — под­хва­тил Хома. — Ни «кра­си­во», ни «некра­си­во». Толь­ко вопрос: «Что ты чув­ству­ешь, гля­дя на неё?»

— Кто сего­дня возь­мёт это­го веч­но­го хаме­лео­на, кото­рый поте­рял себя сре­ди чужих масок? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, обво­дя взгля­дом команду.

Все посмот­ре­ли на Бел­ку. Её чут­кость, её уме­ние созда­вать без­опас­ное про­стран­ство и её соб­ствен­ный опыт обре­те­ния себя через отказ от чужих ожи­да­ний дела­ли её иде­аль­ным кандидатом.

— Мис­сия при­ня­та, — кив­ну­ла Бел­ка. — Гипо­те­за: когда Кара­ка­ти­ца ока­жет­ся в про­стран­стве без зри­те­лей, без образ­цов, без чужих ожи­да­ний, она впер­вые столк­нёт­ся с необ­хо­ди­мо­стью выби­рать исхо­дя из соб­ствен­ных пред­по­чте­ний. И этот выбор, даже самый малень­кий, ста­нет пер­вым шагом к обре­те­нию соб­ствен­но­го сти­ля. Кук­ла, сде­лан­ная не для того, что­бы кому-то понра­вить­ся, а про­сто пото­му, что так захо­те­лось, ста­нет её пер­вым автопортретом.

— Отлич­ный план, — одоб­рил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Прин­цип дня: «Пер­вый узор» (или «Прин­цип изо­ля­ции для само­опре­де­ле­ния»). Пре­одо­ле­ние утра­ты соб­ствен­но­го сти­ля через созда­ние про­стран­ства без внеш­них ори­ен­ти­ров и зри­те­лей, что вынуж­да­ет кли­ен­та делать выбор, исхо­дя из соб­ствен­ных пред­по­чте­ний, и впер­вые пере­жить опыт автор­ства, не огля­ды­ва­ясь на чужие ожи­да­ния. Инстру­мен­ты: один про­стой лос­кут тка­ни, игла, нит­ки, пол­ное отсут­ствие образ­цов и оце­нок, воз­врат­ные вопро­сы о соб­ствен­ных ощущениях.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в пол­день», где Бел­ке пред­сто­я­ло встре­тить­ся с Кара­ка­ти­цей-мас­ки­ров­щи­цей и помочь ей впер­вые в жиз­ни не под­стра­и­вать­ся под чужой взгляд, а про­сто быть собой.