Принцип «Шкатулочной терапии» – Как Вышить тайну

Бесе­да у само­ва­ра: Прин­цип «Шка­ту­лоч­ной тера­пии» – Как Вышить тайну.

Вечер в Чай­ном клу­бе насту­пил с осо­бен­ным, едва уло­ви­мым аро­ма­том — сме­сью сушё­ной мяты, чабре­ца и чуть горь­ко­ва­то­го вос­ка. Само­вар, отра­жая пла­мя све­чи, отли­вал тёп­лой медью, а Вла­ди­мир Его­ро­вич мед­лен­но вра­щал в руках свою чаш­ку. Над­пись на ней сего­дня скла­ды­ва­лась в зага­доч­ную фра­зу: «Самый цен­ный мёд — тот, что хра­нит­ся в закры­том соте. Не пото­му, что его нель­зя попро­бо­вать. А пото­му, что он напо­ми­на­ет: у тебя есть запас, к кото­ро­му никто не при­кос­нёт­ся, кро­ме тебя».

— Итак, наш глав­ный хра­ни­тель тай­ных сокро­вищ, — обра­тил­ся он к Бел­ке, — доло­жи­те о судь­бе кук­лы, кото­рая нико­гда не уви­дит све­та. Уда­лось ли убе­дить про­фес­си­о­на­ла высо­чай­ше­го клас­са в том, что бес­по­лез­ность может быть выс­шей фор­мой ценности?

Бел­ка, с видом заго­вор­щи­цы, толь­ко что совер­шив­шей удач­ное посвя­ще­ние, поло­жи­ла на стол корот­кий обры­вок жёл­той нит­ки — той самой, един­ствен­ной, кото­рая не под­хо­ди­ла к лиловому.
— Кол­ле­ги, сего­дняш­няя рабо­та была не о шитье. Она была о воз­вра­ще­нии кли­ен­ту пра­ва на бес­при­чин­ное твор­че­ство. Пче­ла при­бы­ла в состо­я­нии тоталь­но­го отчуж­де­ния от соб­ствен­но­го ремес­ла. Её руки шили без­упреч­но, но пси­хи­ка утра­ти­ла связь меж­ду дей­стви­ем и жела­ни­ем. Любая идея немед­лен­но оце­ни­ва­лась по кри­те­ри­ям лик­вид­но­сти, трен­дов, отзы­вов заказ­чи­ков. Она не спра­ши­ва­ла себя «нра­вит­ся ли мне?». Она спра­ши­ва­ла «купят ли это?». Тера­пия стро­и­лась на ради­каль­ном исклю­че­нии внеш­ней оцен­ки. Был создан арте­факт, не име­ю­щий товар­ной судь­бы. Един­ствен­ной его функ­ци­ей ста­ло сви­де­тель­ство о самом акте тво­ре­ния. Риту­ал запе­ча­ты­ва­ния в шка­тул­ку зафик­си­ро­вал этот ста­тус: кук­ла пере­ста­ла быть потен­ци­аль­ным това­ром и ста­ла релик­ви­ей. Лич­ным, непри­кос­но­вен­ным дока­за­тель­ством того, что кли­ент­ка всё ещё спо­соб­на хотеть «про­сто так».

От товара к реликвии: смена онтологического статуса

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 258 «Реликва­рий как тера­пев­ти­че­ская фор­ма: кон­тей­ни­ро­ва­ние лич­но­го твор­че­ско­го акта»

«Для кли­ен­тов с гипер­тро­фи­ро­ван­ной ори­ен­та­ци­ей на внеш­нюю оцен­ку и ком­мер­ци­а­ли­за­цию сво­е­го тру­да созда­ние «бес­по­лез­но­го» арте­фак­та явля­ет­ся лишь пер­вым шагом. Реша­ю­щее зна­че­ние при­об­ре­та­ет его даль­ней­шая судь­ба. Если рабо­та оста­ёт­ся на виду, она неиз­беж­но будет под­верг­ну­та внут­рен­ней кри­ти­ке: «мож­но было сде­лать ров­нее», «асим­мет­рич­но», «цвет не соче­та­ет­ся». Пси­хи­ка про­дол­жа­ет оце­ни­вать её по про­фес­си­о­наль­ным мер­кам. Тера­пев­ти­че­ски эффек­тив­ным явля­ет­ся риту­ал закры­то­го хра­не­ния. Поме­ще­ние арте­фак­та в кон­тей­нер (короб­ку, шка­тул­ку, ящик) с после­ду­ю­щим запе­ча­ты­ва­ни­ем пере­во­дит его в иной ста­тус. Он более не «изде­лие», под­ле­жа­щее экс­пер­ти­зе. Он ста­но­вит­ся «пред­ме­том силы», талис­ма­ном, лич­ным сви­де­тель­ством. Его цен­ность опре­де­ля­ет­ся не каче­ством испол­не­ния, а фак­том суще­ство­ва­ния и обсто­я­тель­ства­ми созда­ния. Доступ к нему кон­тро­ли­ру­ет­ся толь­ко кли­ен­том, что вос­ста­нав­ли­ва­ет суве­ре­ни­тет над соб­ствен­ным творчеством».

— Это гени­аль­но в сво­ей про­сто­те! — вос­клик­нул Хома, поти­рая лап­ки. — Сме­на кон­тек­ста хра­не­ния меня­ет пси­хо­ло­ги­че­ский ста­тус объ­ек­та! На виду — экс­по­нат, оцен­ка, кри­ти­ка. В шка­тул­ке — сек­рет, сокро­ви­ще, дока­за­тель­ство. Кли­ент­ка не может спро­сить «сколь­ко это сто­ит?» у пред­ме­та, лежа­ще­го в закры­той короб­ке. Сам вопрос теря­ет смысл. И этот бес­смыс­лен­ный, нефунк­ци­о­наль­ный пред­мет начи­на­ет выпол­нять новую, важ­ней­шую функ­цию — напо­ми­нать о суще­ство­ва­нии внут­рен­ней тер­ри­то­рии, сво­бод­ной от рынка.

— А ключ, — доба­вил Енот, раз­гля­ды­вая корот­кий обры­вок жёл­той нит­ки, — это эле­мент кон­тро­ля и риту­а­ла. Кли­ент­ка не выбро­си­ла кук­лу и не оста­ви­ла её пылить­ся на пол­ке. Она вла­де­ет ею осо­бым обра­зом — через пра­во открыть или не открыть шка­тул­ку. Каж­дый раз, гля­дя на ключ, она вспо­ми­на­ет: у неё есть тай­на. Есть вещь, сде­лан­ная толь­ко для себя. Это под­дер­жи­ва­ет чув­ство иден­тич­но­сти, не све­дён­ной к функ­ции «про­из­во­ди­тель товаров».

Принцип «Шкатулочной терапии»: контейнирование как акт суверенитета

— Таким обра­зом, мож­но сфор­му­ли­ро­вать прин­цип, рабо­та­ю­щий не толь­ко с тру­до­го­ли­ка­ми, но и с любым обес­це­ни­ва­ни­ем соб­ствен­но­го твор­че­ства, — заклю­чи­ла Бел­ка. — Прин­цип «Шка­ту­лоч­ной тера­пии» (или «Прин­цип закры­то­го хра­не­ния»). Суть: вос­ста­нов­ле­ние субъ­ек­тив­ной цен­но­сти твор­че­ско­го акта через риту­а­ли­зи­ро­ван­ное поме­ще­ние его резуль­та­та в закры­тое, лич­ное, недо­ступ­ное для внеш­ней оцен­ки про­стран­ство, что пере­во­дит арте­факт из кате­го­рии «изде­лие» в кате­го­рию «релик­вия» или «сви­де­тель­ство», и тем самым воз­вра­ща­ет кли­ен­ту чув­ство суве­ре­ни­те­та над соб­ствен­ным твор­че­ством и пра­вом на бес­при­чин­ное, неком­мер­че­ское самовыражение.

Хома, как люби­тель струк­тур­ных схем, раз­ло­жил метод по этапам:
— Шаг пер­вый: Лега­ли­за­ция несо­вер­шен­ства. Созда­ние арте­фак­та, заве­до­мо не пред­на­зна­чен­но­го для оцен­ки по про­фес­си­о­наль­ным кри­те­ри­ям. Шаг вто­рой: При­сво­е­ние. Наде­ле­ние арте­фак­та лич­ным, интим­ным смыс­лом в про­цес­се рабо­ты (запах, вос­по­ми­на­ние, слу­чай­ный выбор). Шаг тре­тий: Риту­ал запе­ча­ты­ва­ния. Поме­ще­ние арте­фак­та в закры­тый кон­тей­нер с сим­во­ли­че­ским актом «закры­тия». Шаг чет­вёр­тый: Сим­во­ли­че­ское вла­де­ние. Пере­да­ча кли­ен­ту клю­ча или ино­го сим­во­ла досту­па, что закреп­ля­ет его исклю­чи­тель­ное пра­во на этот объект.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 258, про­дол­же­ние «Функ­ция нефунк­ци­о­наль­но­го: как бес­по­лез­ное ста­но­вит­ся самым необходимым»

«В куль­ту­ре тоталь­ной полез­но­сти ути­ли­тар­ная цен­ность вещи вытес­ня­ет все иные. Пред­мет, кото­рый нель­зя про­дать, обме­нять или исполь­зо­вать, вос­при­ни­ма­ет­ся как бес­смыс­лен­ный. Одна­ко пси­хи­ка нуж­да­ет­ся в про­стран­стве, сво­бод­ном от логи­ки товар­но­го обме­на. Это про­стран­ство — тер­ри­то­рия суве­рен­но­сти, где вещи суще­ству­ют не пото­му, что они нуж­ны, а пото­му, что они наши. Твор­че­ство, воз­вра­щён­ное в этот режим, пере­ста­ёт быть рабо­той и ста­но­вит­ся прак­ти­кой само­со­хра­не­ния. Арте­факт-релик­вия выпол­ня­ет функ­цию пси­хо­ло­ги­че­ско­го убе­жи­ща: даже в момен­ты про­фес­си­о­наль­но­го выго­ра­ния или рыноч­ных неудач кли­ент зна­ет, что у него есть «закры­тый сот» с мёдом, кото­рый не зави­сит от пого­ды, уро­жая и поку­па­тель­ско­го спроса».

От кукольной шкатулки к внутреннему тайнику

— И этот прин­цип, — ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич, задум­чи­во вер­тя в руках пустую чаш­ку, — на самом деле, о пра­ве на тай­ну. О том, что не всё в нас долж­но быть выстав­ле­но на про­да­жу, предъ­яв­ле­но, оце­не­но и одоб­ре­но. Есть вещи, кото­рые суще­ству­ют толь­ко для нас. И их суще­ство­ва­ние — не сла­бость, а опо­ра. Самый надёж­ный фун­да­мент — тот, кото­рый никто не видит.

— Тогда фик­си­ру­ем итог, — Вла­ди­мир Его­ро­вич открыл кни­гу прин­ци­пов. — Кол­лек­ция попол­ня­ет­ся кар­точ­кой: «Прин­цип шка­ту­лоч­ной тера­пии (Метод закры­то­го хра­не­ния)». Стра­те­гия вос­ста­нов­ле­ния внут­рен­ней цен­но­сти твор­че­ства у кли­ен­тов с ком­мер­ци­а­ли­зи­ро­ван­ным вос­при­я­ти­ем сво­е­го тру­да через созда­ние нефунк­ци­о­наль­но­го арте­фак­та и его риту­а­ли­зи­ро­ван­ное поме­ще­ние в закры­тое, лич­ное про­стран­ство, что пере­во­дит объ­ект из кате­го­рии «товар» в кате­го­рию «релик­вия» и воз­вра­ща­ет кли­ен­ту чув­ство суве­рен­но­сти и пра­во на бес­при­чин­ное творчество.

За окном дого­рал закат, окра­ши­вая небо в тот самый блед­но-лило­вый цвет выцвет­ше­го ситца.

— Сего­дня одна малень­кая кук­ла, сши­тая без огляд­ки на рынок, ста­ла тай­ным сокро­ви­щем, — тихо ска­зал Вла­ди­мир Егорович.

А в воз­ду­хе уже витал образ ново­го кли­ен­та… Зав­трак с кук­лой обе­щал новое, ещё более тон­кое расследование…