Работа с глубинными убеждениями

Тео­рия за Зав­тра­ком: Рабо­та с глу­бин­ны­ми убеж­де­ни­я­ми, или Как най­ти чер­тёж куколь­но­го театра.

Утро в Чай­ном клу­бе было тихим и задум­чи­вым, как биб­лио­те­ка ред­ких ману­скрип­тов. Сол­неч­ный свет падал на стол, застав­лен­ный не едой, а тре­мя ста­рин­ны­ми, потрё­пан­ны­ми тома­ми в кожа­ных пере­плё­тах. Рядом с каж­дым лежа­ла лупа. На облож­ках не было назва­ний — толь­ко сим­во­лы: на одной вытес­не­на трес­нув­шая колон­на, на дру­гой — кро­шеч­ная фигур­ка в тени гиган­та, на тре­тьей — неза­мкну­тый круг.

Вла­ди­мир Его­ро­вич вошёл в наде­том на нос пенсне (что слу­ча­лось крайне ред­ко) и с огром­ным свит­ком в руках. Его «чаш­ка» сего­дня пред­став­ля­ла собой мини­а­тюр­ный сун­ду­чок с кодо­вым зам­ком. Над­пись на крыш­ке: «Внут­ри — ста­рые кар­ты. Обра­щать­ся с осто­рож­но­стью, могут рассыпаться».

Архитектор кукольного театра

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 94. «Архи­тек­тор куколь­но­го теат­ра: в поис­ках глу­бин­ных убеж­де­ний — чер­те­жей, по кото­рым стро­и­лись сценарии»
«Мы про­де­ла­ли огром­ную рабо­ту: лови­ли авто­ма­ти­че­ские мыс­ли, меня­ли лин­зы, про­ве­ря­ли про­гно­зы. Но оста­ёт­ся вопрос: поче­му кук­лы так упор­но повто­ря­ют одни и те же ошиб­ки? Поче­му «Рестав­ра­тор» все­гда видит крах, а «Замер­ший» — толь­ко провал?

Ответ лежит глуб­же. Это — уро­вень глу­бин­ных убеж­де­ний (схем, ядер­ных посла­ний). Это не мыс­ли, а фун­да­мен­таль­ные, часто дет­ские акси­о­мы о себе, дру­гих и мире. Это чер­те­жи, по кото­рым когда-то был постро­ен весь куколь­ный театр. Пока мы не най­дём и не пере­смот­рим эти чер­те­жи, любая рекон­струк­ция сце­ны будет временной».

Практикум: Расшифровка старых чертежей

— Глу­бин­ное убеж­де­ние, — начал Вла­ди­мир Его­ро­вич, раз­во­ра­чи­вая сви­ток, на кото­ром была изоб­ра­же­на схе­ма­тич­ная кре­пость с под­зе­ме­льем, — это нечто вро­де скры­той над­пи­си на фун­да­мен­те зда­ния. Авто­ма­ти­че­ская мысль — это крик часо­во­го на стене: «Вра­ги!». Глу­бин­ное убеж­де­ние — это высе­чен­ная в камне под­ва­ла исти­на, кото­рую охра­ня­ют: «Мир — опас­ное место, а я — слиш­ком слаб, что­бы его защи­тить». Хома, пред­по­ло­жи, какой «чер­тёж» может лежать в осно­ве убеж­де­ний кук­лы «Рестав­ра­тор» у Совы?

Хома, при­сталь­но вгля­ды­ва­ясь в том с трес­нув­шей колон­ной, ответил:
— Зву­чит как акси­о­ма о нена­дёж­но­сти мира и необ­хо­ди­мо­сти тоталь­но­го кон­тро­ля для выжи­ва­ния. При­мер­ная фор­му­ли­ров­ка: «Если я не кон­тро­ли­рую всё до мело­чей, систе­ма неми­ну­е­мо рух­нет, и я оста­нусь один на один с хао­сом, бес­по­мощ­ный». Это убеж­де­ние родом из дет­ско­го опы­та, где кон­троль был един­ствен­ным спо­со­бом спра­вить­ся с непред­ска­зу­е­мым рас­па­дом семьи.

— Точ­но! — про­фес­сор ука­зал на схе­му. — И тогда все её авто­ма­ти­че­ские мыс­ли («хаос!», «надо сроч­но всё про­ана­ли­зи­ро­вать!») и пове­де­ние (пер­фек­ци­о­низм, гипер­кон­троль) — это про­сто стра­жа, кото­рая бега­ет по сте­нам кре­по­сти, постро­ен­ной на этом шат­ком фун­да­мен­те. Бел­ка, для «Малень­ко­го Замер­ше­го» Медвежонка?

Бел­ка взя­ла том с фигур­кой в тени.
— Здесь чер­тёж, веро­ят­но, о соот­но­ше­нии сил и соб­ствен­ной уяз­ви­мо­сти. «Я — малень­кий и бес­по­мощ­ный перед лицом боль­шой, гнев­ной или непред­ска­зу­е­мой силы. Моя без­опас­ность зави­сит от того, насколь­ко я смо­гу стать неви­дим­ким или застыть». Авто­ма­ти­че­ская мысль «тень напа­дёт» и пове­де­ние (избе­га­ние, оце­пе­не­ние) — пря­мое след­ствие этой схемы.

— Енот, «Веч­но Ожи­да­ю­щий» Зай­чи­хи? — пере­вёл взгляд Вла­ди­мир Его­ро­вич на кни­гу с неза­мкну­тым кругом.

Енот, не откры­вая тома, ска­зал чётко:
— Убеж­де­ние о нена­дёж­но­сти свя­зи и невоз­мож­но­сти завер­ше­ния. «Зна­чи­мые объ­ек­ты име­ют свой­ство вне­зап­но исче­зать, не давая завер­ше­ния. Я обре­чён испы­ты­вать тос­ку по неза­вер­шён­но­му и не могу поло­жить­ся ни на что внеш­нее, а внут­рен­них ресур­сов для завер­ше­ния у меня нет». Отсю­да — ката­стро­фи­за­ция тос­ки («нико­гда не кон­чит­ся») и тре­бо­ва­тель­ность к внеш­ним «испол­ни­те­лям».

Триада Бека: как чертежи искажают картину мира

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 94, про­дол­же­ние. «Три­а­да Бека: как чер­те­жи иска­жа­ют кар­ти­ну мира»
«Глу­бин­ные убеж­де­ния часто кру­тят­ся вокруг трёх осей: убеж­де­ния о себе («Я неком­пе­тен­тен / я хуже дру­гих / я бес­по­мо­щен»), убеж­де­ния о дру­гих («Люди опас­ны / нена­дёж­ны / осуж­да­ю­щие») и убеж­де­ния о мире («Мир непред­ска­зу­ем / неспра­вед­лив / угро­жа­ющ»). Эти акси­о­мы, усво­ен­ные в ран­нем опы­те, ста­но­вят­ся филь­тром, через кото­рый затем вос­при­ни­ма­ет­ся вся новая инфор­ма­ция. Любое собы­тие, хоть немно­го напо­ми­на­ю­щее ста­рую трав­му, запус­ка­ет весь меха­низм: чер­тёж дик­ту­ет, какие кук­лы выбе­гут на сце­ну и что они закричат».

Как работать с чертежами: не снос, а реконструкция

— Итак, чер­те­жи най­де­ны. Что делать? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, сни­мая пенсне. — Взры­вать дина­ми­том? Это опас­но — может обру­шить всю пси­хи­че­скую струк­ту­ру. Мы идём путём когни­тив­ной рекон­струк­ции. И мы не гово­рим: «Твой чер­тёж — ерун­да!». Мы гово­рим: «Инте­рес­но, а насколь­ко этот ста­рый чер­тёж соот­вет­ству­ет нынеш­ней реаль­но­сти взрос­ло­го, умно­го, опыт­но­го суще­ства? Не пора ли вне­сти коррективы?»

Он достал из-под сто­ла три чистых листа пер­га­мен­та и три набо­ры цвет­ных карандашей.

— Пер­вый шаг: исто­ри­че­ский ана­лиз. Помочь кли­ен­ту понять, в каком «исто­ри­че­ском пери­о­де» и при каких «обсто­я­тель­ствах» был состав­лен этот чер­тёж. «Эта схе­ма о тво­ей бес­по­мощ­но­сти — она была акту­аль­на, когда тебе было шесть лет и ты сто­ял перед сер­ди­тым мед­ве­дем. А сей­час? Сей­час у тебя есть раз­мер, сила, опыт, стра­те­гии. Чер­тёж устарел?»

— Вто­рой шаг: поиск исклю­че­ний. Заста­вить кура­то­ра архи­ва (кли­ен­та) порыть­ся в хра­ни­ли­ще и най­ти дока­за­тель­ства, кото­рые опро­вер­га­ют ста­рый чер­тёж. «Ты счи­та­ешь мир нена­дёж­ным? А вспом­ни три слу­чая, когда всё шло по пла­ну, или когда кто-то под­дер­жал тебя. Где запи­са­ны эти „арте­фак­ты“?»

— Тре­тий шаг: фор­му­ли­ров­ка адап­тив­но­го убеж­де­ния. Не отри­цать ста­рое («я не бес­по­мо­щен»), а создать новое, более гиб­кое и точ­ное. «Да, ино­гда я чув­ствую бес­по­мощ­ность, когда стал­ки­ва­юсь с чем-то очень боль­шим и пуга­ю­щим. И одно­вре­мен­но, у меня есть ресур­сы, что­бы с этим справ­лять­ся: я могу попро­сить о помо­щи, отсту­пить, что­бы обду­мать, или дей­ство­вать малень­ки­ми шагами».

Применение к нашим случаям: Наброски новых проектов

— Давай­те попро­бу­ем набро­сать новые, адап­тив­ные убеж­де­ния для наших кли­ен­тов, — пред­ло­жил про­фес­сор. — Хома, для Совы?

Хома взял пер­га­мент и карандаш.
— Ста­рое: «Мир нена­дё­жен и рух­нет без мое­го тоталь­но­го кон­тро­ля». Новое, адап­тив­ное: «Мир содер­жит эле­мен­ты неопре­де­лён­но­сти, и это нор­маль­но. Я не могу кон­тро­ли­ро­вать всё, но я ком­пе­тен­тен справ­лять­ся с непред­ска­зу­е­мо­стью, исполь­зуя свой ум и опи­ра­ясь на свои ресур­сы. Ино­гда мож­но про­сто наблю­дать, как собы­тия раз­во­ра­чи­ва­ют­ся сами по себе».

— Бел­ка, для Медвежонка?

— Ста­рое: «Я малень­кий и бес­по­мощ­ный перед боль­шой силой». Новое: «Рядом могут быть силы боль­ше меня, и это может быть пуга­ю­ще. И при этом я уже не тот малень­кий мед­ве­жо­нок. У меня есть свой раз­мер, сила, уме­ние оце­ни­вать реаль­ную угро­зу и пра­во уста­нав­ли­вать гра­ни­цы или про­сить о поддержке».

— Енот, для Зайчихи?

— Ста­рое: «Свя­зи нена­дёж­ны и обры­ва­ют­ся, остав­ляя неза­вер­шён­ность, кото­рую я не могу выне­сти». Новое: «Отно­ше­ния и обсто­я­тель­ства могут менять­ся, ино­гда вне­зап­но. Про­ща­ние и тос­ка — есте­ствен­ная часть жиз­ни. У меня есть внут­рен­няя устой­чи­вость, что­бы про­жи­вать эти чув­ства и нахо­дить новые фор­мы завер­ше­ния внут­ри себя, не зави­ся пол­но­стью от внеш­них источников».

Рекон­струк­ция, а не снос

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 94, ито­ги. «Рекон­струк­ция, а не снос: поче­му важ­но сохра­нить ста­рый чер­тёж в архиве»
«Мы не сти­ра­ем ста­рые убеж­де­ния. Мы пере­ме­ща­ем их из кате­го­рии «акту­аль­ные рабо­чие доку­мен­ты» в кате­го­рию «исто­ри­че­ские архи­вы». Мы при­зна­ём: «Да, когда-то это была луч­шая кар­та, кото­рую ты мог соста­вить в тех тём­ных усло­ви­ях. Она тебе слу­жи­ла. Спа­си­бо ей. Но посмот­ри — у тебя теперь есть новые инстру­мен­ты, новый опыт, более точ­ные при­бо­ры для съём­ки мест­но­сти. Давай соста­вим новую, более деталь­ную и доб­рую кар­ту, на кото­рой будет место и тво­ей силе, и слу­чай­но­стям, и воз­мож­но­сти про­сить доро­гу, если заблудился».
Рабо­та с глу­бин­ны­ми убеж­де­ни­я­ми — это рабо­та архи­тек­то­ра, ува­жа­ю­ще­го исто­рию зда­ния, но пони­ма­ю­ще­го, что жить в кре­по­сти с узки­ми бой­ни­ца­ми уже неудоб­но. Мы не лома­ем сте­ны. Мы про­ру­ба­ем в них окна, достра­и­ва­ем бал­ко­ны и раз­би­ва­ем сад во внут­рен­нем дво­ри­ке. Что­бы кук­лы, если уж им так хочет­ся остать­ся, мог­ли играть свои ста­рые пье­сы не в мрач­ном под­зе­ме­лье, а в свет­лом, про­стор­ном зале, где все­гда мож­но вый­ти через новую дверь — пря­мо в насто­я­щий, живой, не такой уж и страш­ный мир».

Когда пер­га­мен­ты с новы­ми чер­те­жа­ми были акку­рат­но свер­ну­ты, а лупы убра­ны, в каби­не­те повис­ло чув­ство серьёз­ной, фун­да­мен­таль­ной рабо­ты. Они подо­шли к серд­це­вине. Сле­ду­ю­щий шаг — помочь кли­ен­там не про­сто уви­деть новые чер­те­жи, но и начать поти­хонь­ку, кир­пи­чик за кир­пи­чи­ком, пере­стра­и­вать соглас­но им свой внут­рен­ний дом. Что и пред­сто­я­ло им на «Прак­ти­ке в Полдень».