Рождение Терапевтической Зверушки «Аури»

Зав­трак с Кук­лой: Рож­де­ние Тера­пев­ти­че­ской Зве­руш­ки. Как ткань и нит­ки помо­га­ют услы­шать тиши­ну, или Поче­му у кук­лы три уха и это совер­шен­но нормально.

Вче­раш­няя Кук­ла Лин ещё даже не успе­ла как сле­ду­ет обжить­ся на пол­ке, а в Чай­ном клу­бе уже кипе­ла новая рабо­та. Герои поня­ли самую важ­ную вещь после окон­ча­ния учё­бы: масте­ра учат­ся не по учеб­ни­кам, а в про­цес­се тво­ре­ния. И пер­вым делом они реши­ли, что ста­рый фор­мат встреч им боль­ше не подходит.

Так на сме­ну «Тео­рии за Зав­тра­ком» при­шёл «Зав­трак с Кук­лой», вме­сто «Прак­ти­ки в Пол­день» — «Сеанс в Пол­день», а «Мастер­ская с Пиро­гом» пре­вра­ти­лась в уют­ную встре­чу – «Бесе­да у Само­ва­ра».

Терапевтическое слушание

Утро встре­ти­ло их не при­выч­ны­ми деба­та­ми о тео­ри­ях, а живым твор­че­ским бес­по­ряд­ком. Сре­ди чашек и таре­лок лежа­ли три абсо­лют­но раз­ных куколь­ных уха: одно — клас­си­че­ское, мяг­кое, из плю­ша; вто­рое — замыс­ло­ва­тое, с завит­ка­ми, буд­то вылеп­лен­ное из гли­ны; тре­тье — боль­ше похо­жее на рако­ви­ну или рупор, сде­лан­ное из бересты.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, дер­жа в руках свою фир­мен­ную чаш­ку, с явным инте­ре­сом раз­гля­ды­вал эту необыч­ную кол­лек­цию. Над­пись на круж­ке сего­дня гла­си­ла: «Если ухо не слы­шит — при­шей ему друга».

— Кол­ле­ги, — начал он, — встре­ча­ем нашу новую тему дня. Сего­дня мы гово­рим о тера­пев­ти­че­ском слу­ша­нии. Но не о физи­че­ской спо­соб­но­сти, а об искус­стве. Каким «ухом» мы слы­шим того, кто при­хо­дит к нам? И как научить­ся выби­рать нуж­ное «ухо» в нуж­ный момент?

Три уха мастера

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 136. «Три уха масте­ра: зер­ка­ло, иссле­до­ва­тель и свидетель»

«Слу­ша­ние в тера­пии — это не пас­сив­ный про­цесс, а актив­ное, мно­го­уров­не­вое искус­ство. У опыт­но­го тера­пев­та все­гда «вклю­че­но» сра­зу несколь­ко внут­рен­них инстру­мен­тов восприятия.

Пер­вое ухо — Зер­ка­ло. Оно отра­жа­ет ска­зан­ное, воз­вра­щая кли­ен­ту его же сло­ва, но в ясной, отстро­ен­ной фор­ме. «Я слы­шу, как вам тяже­ло», «Вы гово­ри­те об огром­ной уста­ло­сти». Его зада­ча — дать кли­ен­ту ощу­ще­ние, что его не про­сто слы­шат, а точ­но понимают.

Вто­рое ухо — Иссле­до­ва­тель. Оно слы­шит не толь­ко сло­ва, но и про­бе­лы меж­ду ними, инто­на­ции, умол­ча­ния. Его вопро­сы зву­чат ина­че: «А что пред­ше­ство­ва­ло этой мыс­ли?», «Какое чув­ство идёт за этим гне­вом?». Оно осто­рож­но, с ува­же­ни­ем, помо­га­ет кли­ен­ту иссле­до­вать глу­би­ны соб­ствен­но­го опыта.

Тре­тье ухо — Сви­де­тель. Оно не отра­жа­ет и не спра­ши­ва­ет. Оно про­сто при­сут­ству­ет. Его мол­ча­ние — это про­стран­ство, в кото­ром боль может про­сто быть, не тре­буя немед­лен­но­го объ­яс­не­ния или реше­ния. Это ухо слы­шит тиши­ну и дове­ря­ет ей.

Про­бле­ма начи­на­ю­ще­го тера­пев­та часто в том, что одно из этих «ушей» доми­ни­ру­ет, а дру­гие почти не раз­ви­ты. Кто-то толь­ко отра­жа­ет, и сес­сия ста­но­вит­ся бес­ко­неч­ным эхом. Кто-то толь­ко иссле­ду­ет, и кли­ент чув­ству­ет себя разо­бран­ным на дета­ли. Кто-то толь­ко мол­чит, и тиши­на ста­но­вит­ся тяжёлой.

Зада­ча масте­ра — научить­ся гиб­ко пере­клю­чать­ся меж­ду эти­ми режи­ма­ми слу­ша­ния, чув­ствуя, что имен­но нуж­но кли­ен­ту здесь и сей­час. А луч­ший спо­соб понять это — создать мате­ри­аль­ный образ тако­го «мно­го­ухо­го» слу­ша­те­ля. Кук­ла с тре­мя уша­ми — не абсурд, а точ­ная мета­фо­ра нашей про­фес­си­о­наль­ной многозадачности.»

Кукла-слушатель

— Зна­чит, — улыб­нул­ся Хома, вни­ма­тель­но раз­гля­ды­вая бере­стя­ной рупор, — наша сего­дняш­няя зада­ча — сшить кук­лу-слу­ша­те­ля. Такую, кото­рая будет вопло­щать все три типа слу­ша­ния одно­вре­мен­но. И у кото­рой, логич­но, будет не два уха.

— Совер­шен­но вер­но! — живо отклик­ну­лась Бел­ка, уже сор­ти­руя лос­ку­ты по оттен­кам и тек­сту­рам. — И я думаю, что уши долж­ны быть смен­ны­ми. На малень­ких пуго­вич­ках. Что­бы тот, кто будет рабо­тать с этой кук­лой, мог сам выби­рать: какое «ухо» акти­ви­ро­вать сего­дня? Может, ему нуж­но тёп­лое отра­жа­ю­щее ушко? Или чут­кое исследовательское?

Енот, не теряя вре­ме­ни, взял в лапы каран­даш и линейку.

— С систем­ной точ­ки зре­ния, — заявил он, — если уши съём­ные, то и голо­ва долж­на иметь подвиж­ную кон­струк­цию. Пред­ла­гаю сде­лать её сбор­ной, на шар­ни­рах. Фрон­таль­ный сег­мент — для ушей-зер­кал. Верх­ний — для иссле­до­ва­тель­ских. Заты­лоч­ный — для ушей-сви­де­те­лей. Это будет не ста­тич­ная игруш­ка, а интер­ак­тив­ный инструмент.

Рабо­та заки­пе­ла. Хома, к обще­му удив­ле­нию, вызвал­ся рабо­тать с самым неоче­вид­ным мате­ри­а­лом — бере­стой для уха-свидетеля.

— Это пря­мо про мой путь, — пояс­нил он, ста­ра­тель­но обши­вая жёст­кий край мяг­кой тка­нью. — Сна­ча­ла я слы­шал толь­ко симп­то­мы и ста­вил диа­гно­зы. Потом научил­ся слы­шать мыс­ли и ловить иска­же­ния. А сей­час учусь слы­шать… пау­зы. Ту тиши­ну, в кото­рой всё и происходит.

Бел­ка выши­ва­ла на плю­ше­вом ухе-зер­ка­ле кро­шеч­ную, едва замет­ную спи­раль — сим­вол воз­вра­ща­ю­ще­го­ся эха.

— Когда я пере­ста­ла слы­шать толь­ко KPI и гра­фи­ки эффек­тив­но­сти, — поде­ли­лась она, — я нача­ла раз­ли­чать дрожь в голо­се устав­шей Совы и без­на­дёж­ность в шёпо­те Бар­су­ка. Это ушко долж­но быть самым уют­ным. Что­бы в него хоте­лось говорить.

Енот тем вре­ме­нем соби­рал шар­нир­ную голо­ву, что-то бор­мо­ча про «оси вни­ма­ния» и «точ­ки сбор­ки эмпатии».

— Гото­во! — нако­нец объ­явил он, и все замерли.

Аури

Перед ними сто­я­ла… Зве­руш­ка. Не кук­ла с при­выч­ны­ми чер­та­ми, а осо­бое суще­ство. У неё было мяг­кое, лос­кут­ное тель­це, длин­ные лап­ки, гото­вые обнять, и та самая трёх­сек­ци­он­ная голо­ва с тре­мя раз­ны­ми уша­ми, кото­рые так и мани­ли их покру­тить и поме­нять местами.

— Как же её назвать? — спро­сил Хома.

— «Аури», — не заду­мы­ва­ясь, отве­ти­ла Бел­ка. — От «аура» и «уши». И зву­чит как имя.

— Иде­аль­но, — кив­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич, с одоб­ре­ни­ем раз­гля­ды­вая тво­ре­ние. — Аури — не совет­чик. Аури — тот, кто даёт воз­мож­ность быть услы­шан­ным. Ведь часто кли­ен­ту нуж­но не гото­вое реше­ние, а без­опас­ное про­стран­ство, где его исто­рию вни­ма­тель­но выслу­ша­ют. Теперь у нас есть такой инстру­мент в мате­ри­аль­ной форме.

Он взял Аури и акку­рат­но повер­нул голо­ву. Щёлк. На пози­ции ока­за­лось ухо-исследователь.

— Види­те? Ино­гда нуж­но созна­тель­но сме­нить режим слу­ша­ния. И в этом нет ниче­го стран­но­го — в этом и заклю­ча­ет­ся мастер­ство. Глав­ное — осо­зна­вать, какое «ухо» актив­ны в дан­ный момент.

Заключение: Когда метафора обретает форму

Так, обно­вив фор­мат встреч, Чай­ный клуб создал сво­е­го пер­во­го модуль­но­го тера­пев­ти­че­ско­го слушателя.

— Зна­чит, сего­дняш­ний «Сеанс в Пол­день» ста­нет осо­бым слу­ча­ем при­ме­не­ния Аури на прак­ти­ке? — уточ­нил Хома, уже пред­став­ляя, как будет зна­ко­мить с кук­лой сво­их подопечных.

— Каж­дый наш день — это прак­ти­ка, — мяг­ко попра­вил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — А сего­дня — осо­бая. А вече­ром, на «Бесе­де у Само­ва­ра», мы обя­за­тель­но раз­бе­рём, как наше тво­ре­ние рабо­та­ло в реаль­ных ситуациях.

Они разо­шлись по сво­им каби­не­там, уно­ся с собой чув­ство, что откры­ли не про­сто новый образ, а новый спо­соб думать о помо­щи. Спо­соб, где лос­кут­ки и стеж­ки ста­но­вят­ся сло­ва­ми, а смен­ные уши — целой фило­со­фи­ей контакта.

А впе­ре­ди ждал оче­ред­ной «Сеанс в Пол­день», где пред­сто­я­ло про­ве­рить, услы­шит ли бере­стя­ное ухо тре­вож­ную кару­сель мыс­лей Сой­ки, а плю­ше­вое — при­мет ли тихую испо­ведь выго­рев­ше­го Стража.