Семиотика и сарказм

Исто­рия о том, как на лек­ци­ях по Про­пе­дев­ти­ке сту­ден­ты Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча учи­лись слы­шать не толь­ко серд­це, но и подвох.

Лек­ции по Про­пе­дев­ти­ке вёл про­фес­сор Бар­сук — ста­рей­ший тера­певт леса, чей взгляд мог выслу­шать паци­ен­та без еди­но­го вопро­са. Его лек­ции были постро­е­ны на прин­ци­пе: «Паци­ент не все­гда врет, но он все­гда — пло­хой рас­сказ­чик. Ваша зада­ча — услы­шать исто­рию, кото­рую он пыта­ет­ся рас­ска­зать, но не может».

На одной из зад­них парт, почти неза­мет­но, сидел пси­хо­те­ра­певт Вла­ди­мир Его­ро­вич. Он дав­но пере­стал быть для них толь­ко леча­щим вра­чом, пре­вра­тив­шись в стар­ше­го кол­ле­гу и неглас­но­го кура­то­ра. Он попи­вал чай из сво­ей зна­ме­ни­той чаш­ки и с инте­ре­сом наблю­дал, как его быв­шие паци­ен­ты штур­му­ют новые высоты.

Первая лекция: Искусство анамнеза, или «Что имел в виду пациент под словом «колет»?»

Про­фес­сор Бар­сук, попи­вая чай из тер­мо­са, мед­лен­но обвёл ауди­то­рию взглядом.
— Кол­ле­ги, — начал он, и в ауди­то­рии воца­ри­лась тиши­на. — Сего­дня мы пого­во­рим о глав­ном инстру­мен­те вра­ча. Нет, не о сте­то­ско­пе. О ваших ушах. Паци­ент при­хо­дит к вам с гото­вой леген­дой. «У меня колет в боку». Ваша зада­ча — выяс­нить, что это за «колет».

Хома тут же встрепенулся:
— Про­фес­сор! А если колет вез­де и сра­зу? И серд­це, и печень, и осо­бен­но в рай­оне несу­ще­ству­ю­ще­го аппен­дик­са? Это же поли­ор­ган­ная недостаточность!
— Кол­ле­га Хома, — невоз­му­ти­мо отве­тил Бар­сук, — это назы­ва­ет­ся «пани­че­ская ата­ка с эле­мен­та­ми ипо­хон­дри­че­ско­го фле­ра». Лечит­ся сбо­ром деталь­но­го анамнеза.

В этот момент с зад­ней пар­ты раз­дал­ся спо­кой­ный голос Вла­ди­ми­ра Егоровича:
— Или одним про­стым вопро­сом, Хома: «А что вы почув­ство­ва­ли до того, как полез­ли в Интер­нет?» Как пра­ви­ло, ответ пере­но­сит диа­гноз из обла­сти сома­ти­че­ской в область когни­тив­ную. Что, согла­си­тесь, уже боль­шой прогресс.

Хома заду­мал­ся и даже сде­лал помет­ку в блок­но­те: «Спро­сить паци­ен­та о поряд­ке дей­ствий: сна­ча­ла симп­том или гугл?»

Вторая лекция: Семиотика — язык, на котором тело кричит о своих проблемах шепотом

Сле­ду­ю­щая лек­ция была посвя­ще­на семи­о­ти­ке — нау­ке о симп­то­мах и признаках.
— Запом­ни­те, — гре­мел Бар­сук, рисуя на дос­ке схе­му, — Симп­том — это то, что чув­ству­ет паци­ент. «У меня голо­ва кру­жит­ся». А при­знак — это то, что види­те вы. «А у вас, голуб­чик, нис­тагм и шат­кая поход­ка». Зада­ча — соеди­нить одно с дру­гим. Если паци­ент гово­рит «голо­ва кру­жит­ся», а вы види­те, что он пятый час кру­тит­ся в коле­се, воз­мож­но, при­чи­на не в болез­ни Меньера.

Бел­ка, для кото­рой семи­о­ти­ка каза­лась род­ной сти­хи­ей, тут же под­ня­ла лапку:
— То есть, если паци­ент жалу­ет­ся на «серд­це выпры­ги­ва­ет» и «нечем дышать», а мы видим, что он толь­ко что про­бе­жал сто­мет­ров­ку с пол­ной покла­жей, то это не сер­деч­ная недо­ста­точ­ность, а физио­ло­ги­че­ская норма?
— Бра­во, Бел­ка! — про­фес­сор Бар­сук чуть не рас­плыл­ся в улыб­ке. — Вы толь­ко что про­ве­ли бле­стя­щий диф­фе­рен­ци­аль­ный диа­гноз меж­ду пато­ло­ги­ей и нор­мой. Став­лю «отлич­но» автоматом.

Вла­ди­мир Его­ро­вич одоб­ри­тель­но кив­нул, ловя взгляд Бел­ки. Весь его вид гово­рил: «Видишь? А ведь когда-то ты и сама при­ни­ма­ла дёр­га­ю­щий­ся хвост за син­дром бес­по­кой­ных конеч­но­стей. А теперь учишь других».

Третья лекция: Пальпация, перкуссия, аускультация — три кита, на которых стоит диагноз, и один бегемот, который его роняет

От тео­рии пере­шли к осно­вам осмот­ра. Бар­сук при­вёл на лек­цию доб­ро­воль­ца — ста­ро­го, спо­кой­но­го Филина.

Енот, вызвав­ший­ся про­де­мон­стри­ро­вать тех­ни­ку паль­па­ции, подо­шёл к Фили­ну с видом хирур­га-вир­туо­за и начал так интен­сив­но про­щу­пы­вать его брюш­ную полость, что Филин начал пошатываться.
— Я чув­ствую неод­но­род­ность! — тор­же­ствен­но про­воз­гла­сил Енот. — Воз­мож­но, спазм или даже новообразование!
— Кол­ле­га, — про­го­во­рил Филин, слег­ка хму­рясь, — вы щеко­че­те мне печень.

Про­фес­сор Бар­сук вздох­нул и был готов сде­лать заме­ча­ние, но его опе­ре­дил Вла­ди­мир Его­ро­вич, мяг­ко вставив:
— Енот, а вы не забы­ли пред­ста­вить­ся паци­ен­ту и спро­сить раз­ре­ше­ния его осмот­реть? Ино­гда уста­нов­ле­ние кон­так­та даёт боль­ше инфор­ма­ции, чем самая тща­тель­ная паль­па­ция. Помни­те, мы гово­ри­ли о тера­пев­ти­че­ском альянсе?

Енот сму­щён­но отсту­пил на шаг и про­бор­мо­тал: «Здрав­ствуй­те, ува­жа­е­мый Филин, раз­ре­ши­те про­ве­сти осмотр?» Филин, уми­ро­тво­рён­ный веж­ли­вым тоном, бла­го­же­ла­тель­но кивнул.

Главный вывод с лекций:

Про­фес­сор Бар­сук под­вел итог в послед­ний день перед практикой:
— Запом­ни­те, кол­ле­ги. Самый глав­ный диа­гноз ста­вит­ся не тогда, когда вы нашли ред­кий симп­том. А тогда, когда вы смог­ли отли­чить насто­я­щую боль от выду­ман­ной, а ката­стро­фу — от насморка.

Когда сту­ден­ты выхо­ди­ли из ауди­то­рии, Вла­ди­мир Его­ро­вич при­со­еди­нил­ся к ним.
— Ну что? — спро­сил он, дого­няя Бел­ку, Ено­та и Хому. — Поня­ли, чем про­пе­дев­ти­ка похо­жа на психотерапию?
— Тем, что нуж­но отде­лять зер­на от пле­вел? — пред­по­ло­жи­ла Белка.
— Имен­но, — улыб­нул­ся док­тор. — И в том, и в дру­гом деле паци­ент при­хо­дит к вам со сво­ей вер­си­ей прав­ды. А наша рабо­та — помочь ему най­ти ту, что соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти. Толь­ко вы буде­те искать её в хри­пах и пер­ку­тор­ном зву­ке, а я — в авто­ма­ти­че­ских мыс­лях. Но цель одна.

— Зна­чит, мой ипо­хон­дри­че­ский бред — это тоже такой свое­об­раз­ный «невер­но собран­ный ана­мнез»? — оза­рил­ся Хома.
— Мож­но ска­зать и так, — кив­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Толь­ко собрал ты его сам у себя в голо­ве. А теперь учишь­ся пере­про­ве­рять фак­ты. И, кажет­ся, преуспеваешь.

Они шли по лесу, и каж­дый думал о сво­ём. О том, что самый слож­ный паци­ент — это всё-таки они сами. Но, к сча­стью, у них теперь было целых два настав­ни­ка — про­фес­сор Бар­сук, учив­ший слы­шать тело, и Вла­ди­мир Его­ро­вич, научив­ший слы­шать себя.