Серо-голубая кукла среди фантомов: сшить куклу «Я»

Бесе­да у само­ва­ра. Серо-голу­бая кук­ла сре­ди фан­то­мов: сшить кук­лу «Я».

Вечер в Чай­ном клу­бе насту­пил с ощу­ще­ни­ем тихо­го, почти бла­го­го­вей­но­го ува­же­ния к тому, что про­изо­шло. Бел­ка, вер­нув­ша­я­ся с сеан­са, при­нес­ла с собой не при­выч­ную уют­ность, а какую-то новую, глу­бо­кую задум­чи­вость. Само­вар попы­хи­вал ров­но, Вла­ди­мир Его­ро­вич береж­но вра­щал в руках свою чаш­ку. Над­пись сего­дня скла­ды­ва­лась в неожи­дан­но про­стую и муд­рую фра­зу: «Самая боль­шая семья — не та, что дана кро­вью, а та, что собра­на серд­цем. И самое глав­ное лицо в этой семье — то, кото­рое дол­го оста­ва­лось пустым местом».

— Итак, наш глав­ный спе­ци­а­лист по поис­ку поте­рян­ных лиц, — обра­тил­ся он к Бел­ке, — доло­жи­те о резуль­та­те. Уда­лось ли помочь той, кто всю жизнь иска­ла дру­гих, най­ти себя?

Бел­ка раз­ве­ла лапы в сто­ро­ны, демон­стри­руя, что сего­дня глав­ные сви­де­тель­ства оста­лись не на столе.

— Кол­ле­ги, глав­ный арте­факт сего­дняш­не­го сеан­са ушёл вме­сте с кли­ен­том. Кукуш­ка унес­ла в лапах целую гале­рею кукол-фан­то­мов — маму, папу, бабуш­ку, бра­та. А вме­сте с ними — новую, серо-голу­бую кук­лу, кото­рую она назва­ла «Я». Для кого-то — про­сто игруш­ка. Для неё — пер­вый в жиз­ни опыт, когда пустое место нако­нец-то заня­ло себя. А на сто­ле остал­ся малень­кий лос­ку­ток с цве­точ­ка­ми — от бабуш­ки­но­го фартука.

Галерея фантомов: анатомия отсутствия

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 357 «Иден­тич­ность под­ки­ды­ша: тера­пия через инте­гра­цию проекций»

«Кли­ен­ты, вырос­шие без сво­их насто­я­щих семей, часто созда­ют целые миры из вооб­ра­жа­е­мых род­ствен­ни­ков. Эти кук­лы-фан­то­мы — не про­сто заме­на отсут­ству­ю­ще­му, а вме­сти­ли­ща их соб­ствен­ных качеств, кото­рые они не могут при­сво­ить себе. Доб­ро­та, вло­жен­ная в мать, — это их доб­ро­та. Сила, при­пи­сан­ная отцу, — это их сила. Уют, пода­рен­ный бабуш­ке, — это их потреб­ность в уюте. Про­бле­ма в том, что все эти каче­ства суще­ству­ют отдель­но от кли­ен­та, в про­ек­ци­ях, а сам он оста­ёт­ся пустым, невы­ра­жен­ным, неви­ди­мым. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — помочь кли­ен­ту уви­деть, что всё это вре­мя он искал себя в дру­гих, и вер­нуть эти каче­ства обрат­но, собрав из них свой соб­ствен­ный портрет».

— Кли­ент­ка при­бы­ла с целой кол­лек­ци­ей, — нача­ла Бел­ка. — Два десят­ка кукол, каж­дая — образ кого-то из род­ствен­ни­ков, кото­рых у неё не было. Мама, папа, бабуш­ка, брат, даже даль­ние тётуш­ки. Все сши­ты с огром­ной любо­вью, с дета­ля­ми, с характерами.

— И ни одной себя? — спро­сил Енот.

— Ни одной. Я спро­си­ла, ука­зы­вая на пустой стул: «А это кто?» Она ска­за­ла: «Там все­гда пусто. Навер­ное, там долж­на быть я. Но я не знаю, какая я».

— Серд­це раз­ры­ва­ет­ся, — тихо ска­зал Хома.

— Тера­пия стро­и­лась на том, что­бы не застав­лять её отка­зать­ся от фан­то­мов, а помочь уви­деть в них части её самой, — про­дол­жи­ла Бел­ка. — Я попро­си­ла её назвать глав­ные каче­ства каж­дой кук­лы. Мама — доб­ро­та. Папа — сила. Бабуш­ка — уют. Брат — озорство.

Момент прозрения: возвращение проекций

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 357, про­дол­же­ние «Как вер­нуть себе то, что отда­но другим»

«Клю­че­вой тера­пев­ти­че­ский при­ём — помочь кли­ен­ту осо­знать, что каче­ства, кото­рые он так ценит в сво­их фан­то­мах, на самом деле явля­ют­ся его соб­ствен­ны­ми. Ведь имен­но он наде­лил ими эти обра­зы, имен­но он выбрал, какой быть его вооб­ра­жа­е­мой мате­ри, каким — отцу. Доб­ро­та, кото­рую он видит в маме, — это его пред­став­ле­ние о доб­ро­те. Сила, кото­рую он при­пи­сы­ва­ет папе, — это его пони­ма­ние силы. Зада­вая вопро­сы «А есть ли это каче­ство в вас?», тера­певт посте­пен­но воз­вра­ща­ет кли­ен­ту эти про­ек­ции. И кли­ент с удив­ле­ни­ем обна­ру­жи­ва­ет, что он вовсе не пуст — он про­сто раз­дал всё луч­шее в себе дру­гим и забыл забрать».

— Я спро­си­ла её: «Вы доб­рая?» Она заду­ма­лась, а потом ска­за­ла: «Навер­ное, да. Я же их всех сши­ла с любо­вью». — «А вы силь­ная?» — «Навер­ное… я же их всех хра­ню, нико­го не выбросила».

— Это был момент, — кив­нул Вла­ди­мир Егорович.

— Да. Она вдруг уви­де­ла, что все эти каче­ства — не у мамы, не у папы, не у бабуш­ки. Они у неё. Про­сто она отда­ла их дру­гим, а себе оста­ви­ла пустоту.

Рождение автопортрета

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 357, про­дол­же­ние «Сбор­ка себя: от про­ек­ций к идентичности»

«Когда кли­ент осо­зна­ёт, что все зна­чи­мые каче­ства нахо­дят­ся в нём самом, воз­ни­ка­ет есте­ствен­ное жела­ние собрать их воеди­но. Созда­ние авто­порт­ре­та ста­но­вит­ся не при­ду­мы­ва­ни­ем ново­го лица, а сбор­кой уже суще­ству­ю­ще­го из эле­мен­тов, кото­рые были раз­бро­са­ны по чужим обра­зам. Доб­рые гла­за (от мамы), спо­кой­ные руки (от папы), уют­ный фар­тук (от бабуш­ки), озор­ная улыб­ка (от бра­та) — вме­сте они созда­ют не копию, а ори­ги­нал. То, что при­над­ле­жит толь­ко это­му кли­ен­ту. И впер­вые на пустом месте появ­ля­ет­ся тот, кто всё это вре­мя был рядом, но оста­вал­ся невидимым».

— А потом мы сде­ла­ли новую кук­лу, — про­дол­жа­ла Бел­ка. — Я пред­ло­жи­ла ей взять пустой стул и поса­дить на него ту, кто всё это вре­мя оста­ва­лась за кад­ром. Себя.

— И она согла­си­лась? — спро­сил Енот.

— Сна­ча­ла рас­те­ря­лась. Ска­за­ла: «Я не знаю, какая я». Тогда я пред­ло­жи­ла: «А вы не при­ду­мы­вай­те. Про­сто вспом­ни­те всё, что мы толь­ко что гово­ри­ли. Вы доб­рая, вы силь­ная, вы уме­е­те созда­вать уют, в вас живёт ребё­нок, кото­рый хотел бра­та. Это всё вы».

— И она взя­ла серо-голу­бую ткань, — про­дол­жи­ла Бел­ка. — Ска­за­ла: «Этот цвет как я. Ничья, но своя». И сши­ла кук­лу. У неё были доб­рые гла­за, как у мамы, спо­кой­ные руки, как у папы, фар­тук с цве­точ­ка­ми, как у бабуш­ки, и чуть озор­ная улыб­ка, как у бра­та. Но вме­сте это было новое лицо. Её лицо.

Принцип «Первого лоскута»: формулировка вечера

— Таким обра­зом, мож­но сфор­му­ли­ро­вать прин­цип, рабо­та­ю­щий с любым кли­ен­том, чья иден­тич­ность раз­мы­та поис­ком дру­гих, — заклю­чи­ла Бел­ка. — Прин­цип «Пер­во­го лос­ку­та» (или «Прин­цип соби­ра­тель­ной иден­тич­но­сти»). Суть: пре­одо­ле­ние раз­мы­той иден­тич­но­сти через ана­лиз создан­ных ранее кукол-фан­то­мов, обна­ру­же­ние в них про­ек­ций соб­ствен­ных качеств и после­ду­ю­щее созда­ние авто­порт­ре­та как соби­ра­тель­но­го обра­за, рож­дён­но­го из осо­знан­но­го воз­вра­ще­ния себе того, что было отда­но другим.

Хома, как люби­тель чёт­ких алго­рит­мов, раз­ло­жил метод по этапам:
— Шаг пер­вый: Инвен­та­ри­за­ция фан­то­мов. Собрать всех создан­ных «дру­гих» и опи­сать их качества.
— Шаг вто­рой: Обна­ру­же­ние про­ек­ций. Через вопро­сы «отку­да ты зна­ешь, что мама доб­рая?», «а в тебе есть эта доб­ро­та?» вер­нуть каче­ства клиенту.
— Шаг тре­тий: Сбор­ка авто­порт­ре­та. Созда­ние новой кук­лы из эле­мен­тов, най­ден­ных в фан­то­мах, но собран­ных в новом, уни­каль­ном сочетании.
— Шаг чет­вёр­тый: Инте­гра­ция. Раз­ме­ще­ние авто­порт­ре­та рядом с фан­то­ма­ми, а не вме­сто них, фор­ми­ро­ва­ние новой семей­ной систе­мы, где есть место и им, и себе.

Семья, собранная сердцем

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 357, про­дол­же­ние «Семья, собран­ная сердцем»

«Гото­вая гале­рея — фан­то­мы и новый авто­порт­рет рядом — ста­но­вит­ся для кли­ен­та не про­сто кол­лек­ци­ей, а новой семей­ной систе­мой. Теперь в ней есть все: и те, кого не было, но кто был вымеч­тан, и та, кто всё это вре­мя оста­ва­лась за кад­ром. Они не заме­ня­ют друг дру­га, а допол­ня­ют. Гля­дя на них, кли­ент каж­дый раз вспо­ми­на­ет: я не пусто­та. Я — сум­ма всех сво­их про­ек­ций, всех сво­их жела­ний, всей сво­ей люб­ви, кото­рую я вло­жил в эти обра­зы. И теперь эта любовь вер­ну­лась ко мне».

— И этот прин­цип, — ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич, отстав­ляя пустую чаш­ку, — на самом деле, о том, что самое глав­ное лицо в нашей жиз­ни — то, кото­рое мы доль­ше все­го не заме­ча­ем. Своё. Мы можем года­ми искать дру­гих, шить их, любить их, хра­нить их. Но одна­жды при­хо­дит момент, когда пустой стул тре­бу­ет отве­та: а кто здесь будешь ты?

За окном дав­но стем­не­ло. В Чай­ном клу­бе горел толь­ко один, самый тёп­лый, све­тиль­ник. На сто­ле рядом с само­ва­ром лежал малень­кий лос­ку­ток с цве­точ­ка­ми — от бабуш­ки­но­го фар­ту­ка. Напо­ми­на­ние о том, что даже в чужих узо­рах мож­но най­ти себя.

— Сего­дня одна кукуш­ка пере­ста­ла быть толь­ко той, кто смот­рит на дру­гих, — тихо ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Она заня­ла пустой стул. Села рядом со сво­и­ми фан­то­ма­ми. И ока­за­лось, что она не мень­ше, а может, и боль­ше их всех, пото­му что имен­но она их всех создала.

Он помол­чал, гля­дя на пла­мя свечи.

— А зав­траш­нее утро… Кто зна­ет, что при­не­сёт зав­траш­нее утро. Навер­ня­ка сно­ва кто-то, кто ищет себя в чужих лицах и не заме­ча­ет, что пустой стул дав­но ждёт.

Тиши­на в Чай­ном клу­бе ста­ла чуть глуб­же, чуть спо­кой­нее. Само­вар тихо попы­хи­вал, слов­но согла­ша­ясь: да, зав­тра будет новый день, новые кли­ен­ты, новые стеж­ки. А сего­дняш­ний — удался.