Шить левой лапой и пробовать неизвестное

Зав­трак с Кук­лой: Шить левой лапой и про­бо­вать неизвестное.

После вче­раш­не­го раз­го­во­ра о тишине, кото­рая насту­па­ет на фаб­ри­ке смыс­лов, утро в Чай­ном клу­бе нача­лось с весё­ло­го хао­са. На сто­ле лежа­ли не изящ­ные лос­ку­ты, а наро­чи­то гру­бые мате­ри­а­лы: меш­ко­ви­на с тор­ча­щи­ми нит­ка­ми, кус­ки коры, кри­вые вет­ки, непар­ные пуго­ви­цы и бан­ка с лип­ким кле­ем. Вла­ди­мир Его­ро­вич, раз­гля­ды­вая этот «твор­че­ский бес­по­ря­док», улы­бал­ся. Его чаш­ка про­воз­гла­ша­ла: «Когда ты научил­ся делать всё пра­виль­но, един­ствен­ный путь вверх — это наме­рен­ное паде­ние вниз, в дет­скую радость от того, что полу­ча­ет­ся криво».

— Итак, кол­ле­ги, — начал он, беря в руки кусок коры, — мы помог­ли пере­жить завер­ше­ние. Теперь пред­ста­вим кли­ен­та, кото­рый про­шёл весь этот путь. Он — опыт­ный Куколь­ных Дел Мастер. Его швы без­упреч­ны, обра­зы глу­бо­ки, тех­ни­ки отто­че­ны. И он… ску­ча­ет. Про­цесс боль­ше не бро­са­ет вызов, резуль­тат пред­ска­зу­ем. Твор­че­ство ста­ло рабо­той. Как вер­нуть ему азарт первооткрывателя?

«Кукла-Неумеха»

Хома с инте­ре­сом потро­гал мешковину.
— Нуж­но создать объ­ект, кото­рый запре­ща­ет делать хоро­шо. Пред­став­ляю «Кук­ла-Неуме­ха». Чёт­кие пра­ви­ла: шить толь­ко левой лапой (или с закры­ты­ми гла­за­ми), исполь­зо­вать несов­ме­сти­мые мате­ри­а­лы (клей, нит­ки, про­во­ло­ку — всё вме­сте), нароч­но делать кри­вые стеж­ки. Цель — не резуль­тат, а про­жи­ва­ние про­цес­са дис­ком­фор­та и поте­ри кон­тро­ля. Кук­ла долж­на полу­чить­ся мак­си­маль­но неле­пой. Это упраж­не­ние в сми­ре­нии для масте­ра: поз­во­лить себе быть нович­ком, испы­ты­вать нелов­кость и нахо­дить в этом осво­бож­да­ю­щую радость.

Деавтоматизация навыка

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 178 «Деав­то­ма­ти­за­ция навы­ка: тера­пев­ти­че­ские осно­вы наме­рен­но­го регресса»

«…Про­фес­си­о­наль­ное выго­ра­ние в твор­че­ской сфе­ре часто свя­за­но с чрез­мер­ной авто­ма­ти­за­ци­ей про­цес­са. Дей­ствия ста­но­вят­ся пред­ска­зу­е­мы­ми, исче­за­ет эле­мент неожи­дан­но­сти, а вме­сте с ним — и радость откры­тия. Зада­ча тера­пев­та — искус­ствен­но создать усло­вия для «кон­тро­ли­ру­е­мо­го регрес­са». Через наме­рен­ное нару­ше­ние при­выч­ных пра­вил (тех­ни­че­ских, эсте­ти­че­ских, кон­цеп­ту­аль­ных) кли­ент выби­ва­ет­ся из колеи авто­ма­тиз­мов. Это поз­во­ля­ет зано­во ощу­тить сам про­цесс как иссле­до­ва­ние, вер­нуть эле­мент игры и сни­зить дав­ле­ние внут­рен­не­го кри­ти­ка, кото­рый в усло­ви­ях «раз­ре­шён­но­го про­ва­ла» теря­ет свою власть…»

«Набор слепого выбора»

Бел­ка насы­па­ла в боль­шую короб­ку раз­но­цвет­ные лос­ку­ты, буси­ны, пуго­ви­цы и мел­кие пред­ме­ты, затем энер­гич­но их перемешала.
— Нуж­но убрать кон­троль на эта­пе замыс­ла! Это будет «Набор сле­по­го выбо­ра». Кли­ент закры­ва­ет гла­за и вытас­ки­ва­ет из короб­ки три слу­чай­ных пред­ме­та. Из них он обя­зан сде­лать кук­лу. Напри­мер, выпа­ли: крас­ный бар­хат, ржа­вая шай­ба и пёрыш­ко. Зада­ча — не «как бы это свя­зать в кра­си­вую кон­цеп­цию», а «какой образ скрыт в этой голо­во­лом­ке?». Это тре­ни­ров­ка гиб­ко­сти, при­ня­тия неожи­дан­но­го и поис­ка смыс­ла в том, что изна­чаль­но кажет­ся абсурдом.

Случайность как соавтор

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 178, про­дол­же­ние «Слу­чай­ность как соавтор»

«…Вве­де­ние эле­мен­та непред­ска­зу­е­мо­сти — мощ­ный тера­пев­ти­че­ский ход. Когда кли­ент вынуж­ден иметь дело со слу­чай­ным набо­ром эле­мен­тов, он стал­ки­ва­ет­ся не с соб­ствен­ным (воз­мож­но, иссяк­шим) вооб­ра­же­ни­ем, а с внеш­ним вызо­вом. Его мозг пере­клю­ча­ет­ся с режи­ма «гене­ри­ро­ва­ния иде­аль­но­го» на режим «реше­ния кон­крет­ной голо­во­лом­ки». Это акти­ви­ру­ет иные ней­рон­ные цепи, сни­ма­ет груз ответ­ствен­но­сти за «глу­би­ну замыс­ла» и часто при­во­дит к нестан­дарт­ным, осве­жа­ю­щим реше­ни­ям, кото­рые потом мож­но инте­гри­ро­вать в серьёз­ные работы…»

«Кукла-Пять-Минутка»

Енот поста­вил на стол песоч­ные часы на пять минут.
— Про­тив пер­фек­ци­о­низ­ма — жёст­кий лимит вре­ме­ни. «Кук­ла-Пять-Минут­ка». Пра­ви­ла: от нача­ла до кон­ца на созда­ние кук­лы — ров­но пять минут. Ни секун­дой боль­ше. Мате­ри­а­лы — толь­ко то, что лежит в ради­у­се вытя­ну­той лапы. Это упраж­не­ние на при­о­ри­ти­за­цию и спон­тан­ность. Нет вре­ме­ни на сомне­ния, на шли­фов­ку, на кра­со­ту. Есть толь­ко вре­мя на сам акт сию­ми­нут­но­го вопло­ще­ния. Резуль­тат будет гру­бым, при­ми­тив­ным. Но в этом — его цен­ность. Он — анти­под дол­гой, выве­рен­ной рабо­те. Он — напо­ми­на­ние, что суть ино­гда рож­да­ет­ся в импульсе.

Когда мастерство мешает

Рабо­та над про­то­ти­па­ми вызва­ла взры­вы сме­ха. Хома, пытав­ший­ся шить левой лапой, создал нечто, напо­ми­на­ю­щее запу­тав­ше­го­ся в водо­рос­лях ежа. Бел­ка, выта­щив из короб­ки пуго­ви­цу, сухую вет­ку и золо­тую фоль­гу, в недо­уме­нии раз­гля­ды­ва­ла их, пока Енот не заме­тил: «Это же Король-ски­та­лец! Видишь?».
— Самый слож­ный момент, — заме­тил Вла­ди­мир Его­ро­вич, — будет для кли­ен­та-масте­ра не сде­лать кук­лу, а не испра­вить её потом. Удер­жать­ся от соблаз­на ров­но под­шить шов или при­кле­ить отва­лив­ший­ся глаз. Вот где насто­я­щая рабо­та — в сопро­тив­ле­нии сво­е­му же мастер­ству, кото­рое ста­ло тюремщиком.

Освобождение через «плохо»

К кон­цу зав­тра­ка на сто­ле кра­со­ва­лись три шедев­ра наро­чи­то­го несовершенства.
— Мы созда­ли не кук­лы, а тре­на­жё­ры для разу­чи­ва­ния, — под­ве­ла итог Бел­ка. — Инстру­мен­ты, кото­рые лома­ют авто­ма­тизм и застав­ля­ют нерв­ную систе­му искать новые пути.
— Они воз­вра­ща­ют в твор­че­ство эле­мент рис­ка и игры, — доба­вил Хома. — Когда не ясно, что полу­чит­ся, и это раз­ре­ше­но правилами.
— Они сме­ща­ют фокус с цен­но­сти резуль­та­та на цен­ность опы­та само­го про­цес­са в новых, дис­ком­форт­ных усло­ви­ях, — заклю­чил Енот.

Вла­ди­мир Его­ро­вич с одоб­ре­ни­ем смот­рел на творения.
— Вы нашли спо­соб бороть­ся с одной из самых ковар­ных про­блем — скуч­ным совер­шен­ством. Вы пред­ло­жи­ли метод встряс­ки, вак­ци­ну от твор­че­ско­го застоя, сде­лан­ную из гру­бой коры и непар­ных пуго­виц. Вы напом­ни­ли, что мастер рас­тёт не тогда, когда отта­чи­ва­ет извест­ное, а когда осме­ли­ва­ет­ся про­бо­вать неиз­вест­ное, воз­вра­ща­ясь на уро­вень, где он сно­ва может уди­вить­ся и… потер­петь неуда­чу. И в этой неуда­че най­ти новую свободу.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в Пол­день», где эти «тре­на­жё­ры для разу­чи­ва­ния» пред­сто­я­ло опро­бо­вать на самых иску­шён­ных кли­ен­тах: на самой Бел­ке-Руко­дель­ни­це, кото­рая всё уме­ет; на масти­том Поэте-Филине, пишу­щем оди­на­ко­во вир­ту­оз­ные оды; и на юве­ли­ре-Бурун­ду­ке, чьи рабо­ты без­упреч­ны, но безжизненны.