Шьём Куклу-Переход «Лин»

Прак­ти­ка в Пол­день: Как сшить кук­лу, у кото­рой есть и вче­ра, и зав­тра, но живёт она исклю­чи­тель­но сего­дня – Шьём Куклу-Переход.

После тор­же­ствен­но­го зав­тра­ка в Чай­ном клу­бе воца­ри­лась рабо­чая тиши­на, нару­ша­е­мая лишь шеле­стом тка­ни и лёг­ким посту­ки­ва­ни­ем нож­ниц. На боль­шом сто­ле вме­сто учеб­ни­ков и кон­спек­тов были раз­ло­же­ны: раз­но­цвет­ные лос­ку­ты бар­ха­та и льна, мот­ки шер­сти для валя­ния, бисер, пуго­ви­цы в фор­ме полу­ме­ся­цев и сер­дец, а так­же — что самое неожи­дан­ное — несколь­ко малень­ких дере­вян­ных куби­ков с нане­сён­ны­ми на гра­ни сло­ва­ми: «страх», «опыт», «смех», «ошиб­ка», «инсайт».

Как сшить куклу, у которой есть и вчера, и завтра, но живёт она исключительно сегодня

— Кол­ле­ги, — нача­ла Бел­ка, уже раз­ло­жив лос­ку­ты по цве­то­вым гра­ди­ен­там (от тём­но-сине­го «незна­ния» до свет­ло-золо­то­го «осо­зна­ния»), — сего­дняш­няя «Прак­ти­ка» — не про­сто шитьё. Это мате­ри­а­ли­за­ция того само­го «Риту­а­ла Пере­хо­да». Наша зада­ча — создать Кук­лу-Пере­ход. Такую, кото­рую мог бы полу­чить в пода­рок каж­дый, кто завер­ша­ет один этап жиз­ни и начи­на­ет другой.

Арт-терапия переходного периода

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 134 «Арт-тера­пия пере­ход­но­го пери­о­да: когда игол­ка ста­но­вит­ся про­вод­ни­ком меж­ду мирами»
«Есть момен­ты в жиз­ни, когда сло­ва бес­силь­ны. Когда чело­век сто­ит на поро­ге меж­ду «было» и «будет», а «есть» кажет­ся зыб­ким и неоформ­лен­ным. В такие пери­о­ды клас­си­че­ская «раз­го­вор­ная» тера­пия часто упи­ра­ет­ся в немо­ту отча­я­ния или кашу из про­ти­во­ре­чи­вых чувств.

Тогда на помощь при­хо­дит мате­рия. Бук­валь­но. Ткань, нит­ки, напол­ни­тель. Про­цесс созда­ния кук­лы-пере­хо­да — это не дет­ское руко­де­лие. Это риту­ал само­опре­де­ле­ния в трёх­мер­ном про­стран­стве. Выби­рая ткань для туло­ви­ща, чело­век отве­ча­ет на вопрос: «Из чего я сде­лан сей­час?». Остав­ляя созна­тель­но неза­вер­шён­ный шов, он при­зна­ёт: «Да, здесь было боль­но, и шрам оста­нет­ся — но это часть моей целост­но­сти». Кла­дя в серд­це кук­лы кубик с самым труд­ным чув­ством, он не хоро­нит его, а поме­ща­ет в без­опас­ный, создан­ный сво­и­ми рука­ми контейнер.

Такая кук­ла ста­но­вит­ся внеш­ним двой­ни­ком внут­рен­не­го про­цес­са. Её мож­но повер­теть в руках, рас­смот­реть со всех сто­рон — так же, как мы пыта­ем­ся рас­смот­реть свою новую, рож­да­ю­щу­ю­ся иден­тич­ность. А воз­мож­ность что-то отстег­нуть и при­стег­нуть обрат­но даёт ту самую иллю­зию кон­тро­ля над изме­не­ни­я­ми, кото­рой так не хва­та­ет в реаль­но­сти. Это гештальт-тера­пия в лос­кут­ках, нар­ра­тив­ная прак­ти­ка в стеж­ках, систем­ный под­ход в пуго­ви­цах. Игол­ка здесь — самый чест­ный тера­певт: она не поз­во­ля­ет врать. Не сши­то — расползётся.»

Этап 1. Дизайн: Из какой ткани шить перемены?

Хома, достав лупу (ста­рая при­выч­ка), вни­ма­тель­но изу­чал текстуры.

— Если исхо­дить из ней­ро­пси­хо­ло­гии, — задум­чи­во про­из­нёс он, — то пере­ход — это про­цесс, где ста­рая ней­рон­ная сеть немно­го ослаб­ля­ет­ся, а новая — фор­ми­ру­ет­ся. Зна­чит, нам нуж­ны соеди­ни­тель­ные мате­ри­а­лы. Не гру­бая дерю­га про­шло­го и не скольз­кий шёлк буду­ще­го, а что-то про­ме­жу­точ­ное. Лён — иде­а­лен. Он проч­ный, но гиб­кий. Пом­нит фор­му, но поз­во­ля­ет её изменить.

— А я думаю о гешталь­те, — под­клю­чи­лась Бел­ка, при­кла­ды­вая два лос­ку­та друг к дру­гу. — Неза­вер­шён­ный гештальт — это обре­зан­ный край. Но если его не обме­тать, а акку­рат­но оста­вить и при­шить к нему новый кусок… Полу­чит­ся шов пере­хо­да. Не дыр­ка, а соеди­не­ние. Давай­те спе­ци­аль­но оста­вим один шов слег­ка неза­ши­тым, с види­мой строч­кой. Что­бы было вид­но: здесь было сши­то, здесь — свя­за­но заново.

Енот, тем вре­ме­нем, с каран­да­шом и линей­кой (той самой, с вол­но­об­раз­ным кра­ем) чер­тил схему.

— Систем­ный под­ход, — объ­явил он. — Кук­ла долж­на быть модуль­ной. Не моно­лит. Пред­ла­гаю сде­лать осно­ву — туло­ви­ще — цель­ным, сим­во­ли­зи­ру­ю­щим стер­жень лич­но­сти. А вот руки, ноги, даже эле­мен­ты лица — съём­ны­ми, на пуго­ви­цах или шну­ров­ке. Что­бы мож­но было «нарас­тить» новые навы­ки или «снять» отжив­шие роли. Пере­ход — это не раз­ру­ше­ние цело­го, а рекон­фи­гу­ра­ция частей.

Этап 2. Наполнение: Что положить внутрь, кроме ваты?

— Вот тут-то и при­го­дят­ся наши куби­ки, — ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич, появ­ля­ясь в две­рях с под­но­сом, на кото­ром сто­ял чай­ник и его зна­ме­ни­тая чаш­ка. Над­пись сего­дня гла­си­ла: «Самое важ­ное все­гда внут­ри. Но ино­гда надо это вынуть, посмот­реть и поло­жить обрат­но». — Напол­ни­тель для головы.

Он взял один из кубиков.
— Это не про­сто сло­ва. Это внут­рен­ние объ­ек­ты. Часть опы­та, кото­рую мы носим в себе. В про­цес­се шитья каж­дый из вас выбе­рет по три куби­ка, кото­рые боль­ше все­го резо­ни­ру­ют с вашим лич­ным опы­том пере­хо­да от уче­ни­че­ства к мастер­ству, и поло­жит их в голо­ву кук­лы. А ещё — один, самый слож­ный, — в серд­це. Остав­ши­е­ся куби­ки мы при­вя­жем к поя­су кук­лы на верё­воч­ках. Пусть бол­та­ют­ся сна­ру­жи. Что­бы пом­нить: не всё, что у нас есть, долж­но быть глу­бо­ко внут­ри. Что-то мож­но про­сто носить с собой.

Хома пер­вым потя­нул­ся к куби­кам. Его выбор был пред­ска­зу­ем: «Сомне­ние» (для голо­вы), «При­ня­тие» (для серд­ца) и «Любо­пыт­ство» (для пояс­ка). Бел­ка, немно­го помед­лив, выбра­ла «Кон­троль», «Дове­рие» и «Импро­ви­за­цию». Енот взял «Поря­док», «Хаос» и, к удив­ле­нию всех, «Лег­ко­мыс­лие».

Этап 3. Сборка: Шов как метафора, пуговица как выбор

Про­цесс пошёл. Бел­ка сши­ва­ла туло­ви­ще, остав­ляя тот самый «гештальт­ный» шов на спине. Хома, воору­жив­шись самой тон­кой иглой, выши­вал на лице не рот, а лёг­кую, почти неза­мет­ную улыб­ку — не фик­си­ро­ван­ную эмо­цию, а воз­мож­ность для неё. Енот кро­пот­ли­во при­ши­вал пуго­ви­цы-полу­ме­ся­цы к пле­чам и бёд­рам — точ­ки для буду­щих «при­ра­ще­ний».

— Инте­рес­но, — заме­тил Вла­ди­мир Его­ро­вич, наблю­дая за рабо­той, — вы исполь­зу­е­те все тех­ни­ки, кото­рые изу­ча­ли, но уже не как пред­пи­са­ние, а как язык. Гештальт здесь, систем­ный под­ход там, когни­тив­ное пере­фор­му­ли­ро­ва­ние в выбо­ре куби­ков… Это и есть инте­гра­ция в дей­ствии. Вы не шьё­те по выкрой­ке «Иде­аль­ной Кук­лы-Тера­пев­та». Вы созда­ё­те уни­каль­ный объ­ект, рож­дён­ный из син­те­за ваше­го опыта.

Этап 4. Оживление: Имя и предназначение

Когда кук­ла была почти гото­ва — мяг­кая, тёп­лая, с умны­ми стек­лян­ны­ми глаз­ка­ми и набо­ром бол­та­ю­щих­ся куби­ков-опы­тов на поя­се, — наста­ло вре­мя дать ей имя.

— Она не Ана­толь и не Клео­пат­ра, — ска­зал Хома. — Её имя долж­но отра­жать процесс.

— «Лиа­на», — пред­ло­жи­ла Бел­ка. — Она цеп­ля­ет­ся за опо­ру про­шло­го, но тянет­ся к све­ту ново­го. Гиб­кая, живучая.

— «Мост», — ска­зал Енот. — Соеди­ня­ет два бере­га. Сам при этом ни на одном из них не находится.

— Поче­му бы не «Мост-Лиа­на»? — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Или про­сто «Лин». Корот­ко. И в нём слы­шит­ся и «линéй­ность», и «линé­ние» (лёг­кость).

Имя при­жи­лось. Кук­лу Лин поса­ди­ли в центр сто­ла, рядом с Чашей Мастера.

— А её пред­на­зна­че­ние? — спро­сил Хома.

— Быть объ­ек­том для диа­ло­га, — отве­тил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Кли­ент, пере­жи­ва­ю­щий пере­ход, может взять её. Рас­смот­реть швы. Потро­гать куби­ки. Поме­нять места­ми руки-ноги. Задать ей вопрос: «А что у тебя внут­ри в этот раз?». Кук­ла Лин не даст отве­та. Но она помо­жет вопрос сфор­му­ли­ро­вать. Она — мате­ри­а­ли­зо­ван­ное про­стран­ство меж­ду. Инстру­мент для тех, кто ещё не нашёл слов для сво­е­го изменения.

Заключение: Кукла как начало новой традиции

Так роди­лась пер­вая кук­ла ново­го фор­ма­та «Чай­но­го клу­ба». Не учеб­ное посо­бие, а тера­пев­ти­че­ский арте­факт. В пла­нах — сде­лать шитьё таких кукол еже­не­дель­ной прак­ти­кой. Каж­дая новая кук­ла будет отве­чать на новый запрос: Кук­ла-Гра­ни­ца, Кук­ла-Ресурс, Кукла-Прощение.

А впе­ре­ди жда­ла Мастер­ская с Пиро­гом, где трём тера­пев­там пред­сто­я­ло обсу­дить, како­во это — быть архи­тек­то­ра­ми пере­хо­дов. И что про­ис­хо­ди­ло с ними, пока они созда­ва­ли Лин. Где рож­да­лись самые неожи­дан­ные мыс­ли? В какой момент игол­ка ста­ла не про­сто инстру­мен­том, а проводником?

Вла­ди­мир Его­ро­вич при­гу­бил чай из сво­ей зна­ме­ни­той чаш­ки. Над­пись на ней каза­лась сей­час как нико­гда умест­ной. Они боль­ше не учи­лись. Они тво­ри­ли язык помо­щи. И пер­вый урок ново­го эта­па был прост: ино­гда, что­бы понять пере­ход, его надо сна­ча­ла сшить.