Со-присутствие в кульминации

Сеанс в Пол­день: Со-при­сут­ствие в кульминации.

После утрен­не­го созда­ния «поро­го­вых кукол» в каби­не­тах Лес­но­го дис­пан­се­ра вита­ло осо­бое напря­же­ние — то самое, кото­рое быва­ет перед реша­ю­щим шагом. Вме­сто сло­вес­ных бурь и хао­са здесь цари­ла сосре­до­то­чен­ная, почти свя­щен­ная тиши­на. Вла­ди­мир Его­ро­вич, про­хо­дя по кори­до­ру, ощу­щал его всем сво­им про­фес­си­о­наль­ным суще­ством. Его чаш­ка сего­дня была крат­ка: «Ино­гда послед­ний сан­ти­метр пути тре­бу­ет боль­ше муже­ства, чем все преды­ду­щие километры».

Кабинет Хомы: Гончар-Совёнок и свидетель обжига

Гон­чар-Совё­нок сидел, не дви­га­ясь, уста­вив­шись на изящ­ный сосуд, сто­яв­ший на сто­ле. Рядом — холод­ная печь для обжига.

— Он… иде­а­лен в сыром виде, — про­шеп­тал Совё­нок. — Обжиг всё изме­нит. Цвет, тек­сту­ру. А если трес­нет? Я не могу. Я луч­ше сде­лаю новый.

Хома мол­ча поло­жил перед ним «Кук­лу-Пови­ту­ху» — коль­цо, опле­тён­ное тёп­лой шер­стью, с тём­но-синей бусиной.

— Вам не нуж­но при­ни­мать реше­ние, — тихо ска­зал Хома. — Про­сто возь­ми­те её в лапы. Она здесь для того, что­бы быть сви­де­те­лем. Не судьёй, а сви­де­те­лем того, что про­ис­хо­дит. Дер­жи­те её, когда буде­те закла­ды­вать сосуд в печь.

Совё­нок с недо­ве­ри­ем взял коль­цо. Оно удоб­но лег­ло в его лапы. Он смот­рел то на сосуд, то на коль­цо. Про­шло несколь­ко минут.

— Кажет­ся… с ней… не так страш­но, — нако­нец ска­зал он. — Как буд­то ответ­ствен­ность не толь­ко на мне. Как буд­то я не один это делаю.

Он под­нял­ся, всё ещё сжи­мая коль­цо, и реши­тель­ным дви­же­ни­ем поме­стил сосуд в печь. Щёлк­нул выклю­ча­те­лем. Когда двер­ца закры­лась, он выдох­нул и посмот­рел на кольцо.

— Всё. Она сви­де­тель­ство­ва­ла. Теперь что бы ни слу­чи­лось — это про­сто то, что случилось.

Феномен со-присутствия

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 176 «Фено­мен со-при­сут­ствия: как мате­ри­аль­ный объ­ект сни­жа­ет экзи­стен­ци­аль­ную нагруз­ку финаль­но­го акта»

«…В момен­ты высо­ко­го экзи­стен­ци­аль­но­го выбо­ра, когда реше­ние кажет­ся необ­ра­ти­мым и все­це­ло лежа­щим на одном суще­стве, пси­хи­ка может пара­ли­зо­вать­ся. Вве­де­ние ней­траль­но­го мате­ри­аль­но­го объ­ек­та-сви­де­те­ля рабо­та­ет как пси­хо­ло­ги­че­ский диф­фу­зор. Часть колос­саль­ной нагруз­ки «быть един­ствен­ным, кто реша­ет» пере­да­ёт­ся это­му пред­ме­ту. Кли­ент совер­ша­ет дей­ствие не в оди­но­че­стве, а «вме­сте с» кук­лой. Это не маги­че­ское мыш­ле­ние, а тон­кая фор­ма рас­пре­де­ле­ния вни­ма­ния, поз­во­ля­ю­щая обой­ти бло­ки­ров­ку, вызван­ную стра­хом тоталь­ной ответ­ствен­но­сти. Объ­ект ста­но­вит­ся парт­нё­ром в акте перехода…»

Кабинет Белки: Писательница-Ёжиха и мешочек последней точки

Писа­тель­ни­ца-Ёжи­ха сиде­ла, уткнув­шись носом в стоп­ку испи­сан­ных листов. Послед­няя стра­ни­ца была почти пуста.

— Они все здесь, мои герои, — ска­за­ла она, не под­ни­мая взгля­да. — Их жизнь. А эта точ­ка… она всё закон­чит. Я как палач. Постав­лю точ­ку — и убью их мир.

Бел­ка без слов подо­дви­ну­ла к ней «Обе­рег Послед­не­го Дви­же­ния» — кро­шеч­ный кожа­ный мешочек.

— А если точ­ка — не убий­ца, а… печать? Знак, что их исто­рия заслу­жи­ла пра­во быть целой, закон­чен­ной? Поло­жи­те сюда то, что будет вашей послед­ней буквой.

Ёжи­ха, хмык­нув, отло­ми­ла кон­чик гра­фит­но­го каран­да­ша — тот самый, кото­рым писа­ла весь роман. Поло­жи­ла в мешо­чек. Затя­ну­ла шнурок.

— А теперь, — ска­за­ла Бел­ка, — напи­ши­те послед­нее пред­ло­же­ние. А потом раз­вя­жи­те мешо­чек, достань­те этот кусо­чек и поло­жи­те его пря­мо под эти­ми сло­ва­ми. Как печать. Как под­пись. Не «конец», а «удо­сто­ве­ряю».

Про­цесс был мучи­тель­но мед­лен­ным. Но когда послед­нее сло­во было напи­са­но, а каран­даш­ный оско­лок извле­чён и поло­жен на бума­гу, Ёжи­ха рас­пла­ка­лась. Но это были слё­зы не горя, а стран­но­го, щемя­ще­го облегчения.

— Они теперь… завер­ше­ны. Не умер­ли. Завер­ше­ны. Это… правильно.

Кабинет Енота: Архитектор Бобёр и зеркало чертежа

Бобёр-архи­тек­тор застрял в бес­ко­неч­ных прав­ках иде­аль­но­го, по мне­нию всех, пла­на плотины.

— Здесь мож­но уси­лить опо­ру, — буб­нил он, водя ког­тем по чер­те­жу. — А здесь — изме­нить угол. Это же на века!

Енот поста­вил перед ним «Кук­лу-Зер­ка­ло Завер­ше­ния» — плос­кий силу­эт пло­ти­ны из серо­го кар­то­на с зер­каль­ной вставкой.

— Пред­ставь­те, что этот силу­эт — и есть окон­ча­тель­ный, при­ня­тый про­ект. Он уже суще­ству­ет. Ваша зада­ча — не улуч­шить бес­ко­неч­ный чер­тёж, а сов­ме­стить ваш чер­тёж с этим обра­зом. Где они расходятся?

Бобёр, при­вык­ший к чёт­ким зада­чам, ожи­вил­ся. Он начал све­рять, при­щу­рив­шись. Через пол­ча­са он отло­жил карандаш.

— Рас­хож­де­ний — три. И все несу­ще­ствен­ны. Силу­эт… про­ще. И, кажет­ся, гар­мо­нич­ней. — Он посмот­рел в зер­каль­ную встав­ку, уви­дел своё устав­шее отра­же­ние. — Я пытал­ся сде­лать шедевр. А надо было — сде­лать рабо­ту. И поста­вить подпись.

Он взял тол­стый крас­ный каран­даш и впер­вые за меся­цы реши­тель­но вывел на чер­те­же: «УТВЕРЖДАЮ. К ПРОИЗВОДСТВУ».

Когда порог пройден

Когда кли­ен­ты выхо­ди­ли из каби­не­тов, их позы гово­ри­ли сами за себя. Совё­нок нёс пустую «Кукол­ку-Пови­ту­ху» как почёт­ный знак. Ёжи­ха береж­но дер­жа­ла испи­сан­ную послед­нюю стра­ни­цу с каран­даш­ным «оскол­ком печа­ти». Бобёр мар­ши­ро­вал, дер­жа туго свёр­ну­тый чер­тёж под мышкой.

В кори­до­ре тера­пев­ты обме­ня­лись взглядами.

— Они не про­сто закон­чи­ли, — ска­за­ла Бел­ка. — Они про­шли через завер­ше­ние. С риту­а­лом, со сви­де­те­лем. Они пре­вра­ти­ли финал из ката­стро­фы в событие.

— И теперь у них есть опыт, — доба­вил Хома. — Опыт того, что «послед­ний шаг» мож­но не боять­ся, а орга­ни­зо­вать. Создать для него условия.

— И что завер­шён­ность — это не конец жиз­ни про­ек­та, а нача­ло его суще­ство­ва­ния в новом каче­стве, — заклю­чил Енот.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, слу­шая их, кивал с глу­бо­ким удовлетворением.

— Вы сего­дня были не тера­пев­та­ми, а чем-то вро­де аку­ше­ров твор­че­ско­го акта. И вы помог­ли не появить­ся идее (это было рань­ше), а при­нять сам факт её рож­де­ния как есте­ствен­ный, хоть и труд­ный, про­цесс. Вы мате­ри­а­ли­зо­ва­ли под­держ­ку в самый пико­вый момент сомне­ния. И это, пожа­луй, одна из самых тон­ких наших работ.

А впе­ре­ди жда­ла «Бесе­да у Само­ва­ра», где пред­сто­я­ло обсу­дить пара­докс: а что же про­ис­хо­дит после? После того как точ­ка постав­ле­на, про­ект сдан, кук­ла пол­но­стью сши­та? Какое неожи­дан­ное опу­сто­ше­ние, рас­те­рян­ность или даже тос­ка ино­гда при­хо­дят на сме­ну три­ум­фу завер­ше­ния? И как помочь кли­ен­ту не про­сто закон­чить дело, но и бла­го­по­луч­но «выныр­нуть» из состо­я­ния глу­бо­кой вовле­чён­но­сти, вер­нув­шись к обыч­ной жиз­ни, где нет это­го все­по­гло­ща­ю­ще­го «послед­не­го шага»? Воз­мож­но, пора было думать о кук­ле для… воз­вра­ще­ния. О «Кук­ле-Трам­плине» или «Обе­ре­ге мяг­ко­го при­зем­ле­ния». Ведь любой полёт, даже твор­че­ский, закан­чи­ва­ет­ся посад­кой. И к ней тоже сто­ит подготовиться.