Сверка первых карт подземелий

Мастер­ская с Пиро­гом: Свер­ка пер­вых карт подземелий.

Вечер в каби­не­те Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча напо­ми­нал учё­ный сим­по­зи­ум после поле­вой экс­пе­ди­ции. На сто­ле вме­сто одно­го пиро­га кра­со­ва­лось кон­траст­ное ассор­ти: тём­ный, плот­ный кекс из чёр­но­го шоко­ла­да и воз­душ­ный, почти белый зефир. Рядом — чаш­ки горь­ко­го какао. Слад­кое и горь­кое, тяжё­лое и лёг­кое — пря­мо как мате­ри­ал сего­дняш­них сес­сий. Само­вар мол­чал, усту­пив место тика­нью настен­ных часов, отме­ря­ю­щих вре­мя для осмысления.

Чаш­ка про­фес­со­ра, сего­дня гли­ня­ная и шеро­хо­ва­тая, сто­я­ла в цен­тре. Над­пись на ней, выца­ра­пан­ная, слов­но древ­няя руна, гла­си­ла: «Что­бы понять струк­ту­ру пеще­ры, ино­гда нуж­но про­сто сесть у вхо­да и слу­шать эхо».

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 72. «Свер­ка поле­вых днев­ни­ков: поче­му пер­вые гипо­те­зы ред­ко быва­ют окон­ча­тель­ны­ми, но все­гда быва­ют ценными»
«Пер­вая «Мастер­ская» в пси­хо­ди­на­ми­че­ском цик­ле — кри­ти­че­ски важ­ный риту­ал. Это момент, когда мы выкла­ды­ва­ем на стол не гото­вые кей­сы, а сырые гео­ло­ги­че­ские про­бы — обрыв­ки ассо­ци­а­ций, намё­ки на защи­ты, пер­вые догад­ки о под­зем­ных тол­щах. Опас­ность здесь — двой­ная. Пер­вая: поспеш­но скле­ить эти фраг­мен­ты в еди­ную, кра­си­вую, но лож­ную тео­рию («У всех кли­ен­тов про­бле­ма с отца­ми!»). Вто­рая: разо­ча­ро­вать­ся в «мел­ко­сти» нахо­док и мах­нуть рукой на весь метод.

Наша зада­ча — удер­жать­ся на узкой тро­пе меж­ду эти­ми про­па­стя­ми, при­зна­вая цен­ность каж­до­го череп­ка, но не про­воз­гла­шая его клю­чом ко всей цивилизации».

Обмен пробами: Что мы услышали в эхо?

Пер­вым свой «поле­вой днев­ник» рас­крыл Хома. Он гово­рил не торо­пясь, взве­ши­вая слова.
— Объ­ект: Сова. Пер­вич­ная гипо­те­за о свя­зи пла­не­тар­но­го хао­са с дет­ским рас­па­дом семьи полу­чи­ла кос­вен­ное под­твер­жде­ние. Кли­ент согла­си­лась с логи­кой. Но более цен­ной наход­кой стал спо­соб защи­ты: суб­ли­ма­ция в науч­ный поиск и, веро­ят­но, интел­лек­ту­а­ли­за­ция. Кли­ент не про­сто «стра­да­ет от кош­ма­ров». Она постро­и­ла из них обсер­ва­то­рию. Моя зада­ча сей­час — не раз­ру­шать эту обсер­ва­то­рию, а помочь ей заме­тить, что теперь она может поз­во­лить себе ино­гда про­сто смот­реть на звёз­ды для кра­со­ты, а не для спасения.

— Бле­стя­ще, — кив­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич, отла­мы­вая кусо­чек горь­ко­го кек­са. — Ты пере­шёл от содер­жа­ния трав­мы к ана­ли­зу струк­ту­ры пси­хи­ки, кото­рая с этой трав­мой справ­ля­ет­ся. Это пере­ход с уров­ня «что болит» на уро­вень «как устро­е­на боль». Это про­фес­си­о­наль­ный рост.

Бел­ка раз­мя­ла в лапах кусо­чек зефи­ра, сле­дя, как он мед­лен­но воз­вра­ща­ет форму.
— Объ­ект: Мед­ве­жо­нок. Под­твер­ди­лась защи­та по типу сме­ще­ния (тень) и избе­га­ния. Но клю­че­вым момен­том ста­ло… пер­со­ни­фи­ци­ро­ва­ние защи­ты. Когда я назва­ла его страх «стра­жем», про­изо­шёл сдвиг. Он пере­стал видеть в сво­ей фобии «глу­пый дефект», а стал видеть «уста­рев­шую систе­му без­опас­но­сти». Мы нача­ли пере­го­во­ры не с его стра­хом, а с его внут­рен­ним охран­ни­ком. Теперь рабо­та пой­дёт о «пере­про­шив­ке про­то­ко­лов» это­го охранника.

— Ты инту­и­тив­но исполь­зо­ва­ла при­ём внеш­не­го диа­ло­га, — отме­тил про­фес­сор. — Это мощ­ный пси­хо­ди­на­ми­че­ский инстру­мент. Ты вынес­ла кон­фликт (меж­ду взрос­лым «я» и дет­ским стра­хом) вовне, в про­стран­ство тера­пев­ти­че­ских отно­ше­ний, сде­лав его наблю­да­е­мым и, сле­до­ва­тель­но, управляемым.

Енот ото­дви­нул чаш­ку, вырав­ни­вая её отно­си­тель­но края стола.
— Объ­ект: Зай­чи­ха. Метод сво­бод­ных ассо­ци­а­ций поз­во­лил выявить не еди­нич­ный «обрыв про­вод­ки», а кла­стер схо­жих пере­жи­ва­ний («неза­вер­шён­ный пры­жок» → дет­ский дом → школь­ные сорев­но­ва­ния). Это ука­зы­ва­ет на ядро кон­флик­та, свя­зан­но­го со сты­дом, стра­хом оцен­ки и неза­вер­шён­но­стью дей­ствий перед лицом дру­гих. Теку­щая ситу­а­ция — не при­чи­на, а акти­ва­тор целой сети. Зада­ча: не «почи­нить одну про­вод­ку», а помочь кли­ен­ту соста­вить схе­му этой сети, что­бы она пере­ста­ла реа­ги­ро­вать на каж­дый акти­ва­тор как на пер­вич­ную угрозу.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 72, про­дол­же­ние. «От симп­то­ма к струк­ту­ре: диа­грам­ма свя­зей как цель пер­вой стадии»
«На пер­вых эта­пах пси­хо­ди­на­ми­че­ской рабо­ты мы отка­зы­ва­ем­ся от идеи «быст­ро­го лекар­ства от тоски/страха/кошмаров». Вме­сто это­го мы начи­на­ем рисо­вать диа­грам­му свя­зей. Симп­том (А) свя­зан с защи­той (Б), кото­рая когда-то была реак­ци­ей на трав­ма­тич­ную ситу­а­цию (В), кото­рая, в свою оче­редь, будит более ран­ние пере­жи­ва­ния (Г, Д, Е…). Кли­ент, видя эту кар­ту, часто впер­вые ощу­ща­ет не хаос, а логи­ку сво­их стра­да­ний. «А, зна­чит, я не схо­дя с ума — я про­сто очень ста­ра­тель­но, года­ми, избе­гаю чув­ство­вать то, что когда-то было невы­но­си­мо». Это осо­зна­ние — не избав­ле­ние от боли. Это обре­те­ние вла­дель­че­ских прав на свою внут­рен­нюю тер­ри­то­рию, со все­ми её мин­ны­ми поля­ми и забро­шен­ны­ми кре­по­стя­ми. И это пер­вый, огром­ный шаг к интеграции».

Анализ контрпереноса: Что происходило внутри нас?

— А теперь самый дели­кат­ный вопрос, — голос Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча стал тише. — Контр­пе­ре­нос. Не что вы дела­ли, а что про­ис­хо­ди­ло с вами в этих сес­си­ях? Какие ваши соб­ствен­ные «страж­ни­ки» или «обрыв­ки про­во­док» откликнулись?

Хома

Хома покрас­нел, но отве­тил честно:
— Когда Сова гово­ри­ла о сво­ём науч­ном поис­ке как о «необ­хо­ди­мо­сти», у меня внут­ри сжа­лось. Я узнал своё. Моё бег­ство в тер­ми­ны, в эру­ди­цию. Мой соб­ствен­ный «страж-интел­лек­ту­ал» кив­нул ей в знак соли­дар­но­сти. Мне при­шлось мыс­лен­но ото­дви­нуть его, что­бы остать­ся с ней, а не со сво­им отражением.

— Пре­крас­ное наблю­де­ние! — вос­клик­нул про­фес­сор. — Твой контр­пе­ре­нос стал диа­гно­сти­че­ским инстру­мен­том. Ты ощу­тил род­ство защит­ных струк­тур. Это не поме­ха. Это — ключ к более глу­бо­ко­му пониманию.

Белка

Бел­ка вздохнула:
— У меня… воз­ник­ло силь­ное жела­ние «наста­вить Мед­ве­жон­ка на путь истин­ный». Соста­вить для него иде­аль­ный поша­го­вый план побе­ды над стра­хом. Мой внут­рен­ний «стра­тег-пер­фек­ци­о­нист» воз­му­тил­ся его неэф­фек­тив­но­стью. Мне при­шлось созна­тель­но осла­бить хват­ку, поз­во­лить ему быть в его про­цес­се, а не в моём плане.

— Иде­аль­ная иллю­стра­ция! — под­твер­дил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Твой контр­пе­ре­нос (жела­ние кон­тро­ли­ро­вать) ука­зал на про­еци­ру­е­мую на тебя роль — воз­мож­но, роль того само­го «все­мо­гу­ще­го роди­те­ля», кото­рый дол­жен был когда-то защи­тить, но не смог. Мед­ве­жо­нок бес­со­зна­тель­но пыта­ет­ся сде­лать из тебя того, кого ему не хватило.

Енот

Енот помол­чал, анализируя.
— Во вре­мя рабо­ты с ассо­ци­а­ци­я­ми Зай­чи­хи я пой­мал себя на чув­стве… нетер­пе­ния. Жела­нии, что­бы цепоч­ка быст­рее при­ве­ла к «глав­но­му собы­тию». Мой «систем­ный адми­ни­стра­тор» раз­дра­жал­ся на неэф­фек­тив­ность про­цес­са. Это, веро­ят­но, моя соб­ствен­ная защи­та от хао­са неструк­ту­ри­ро­ван­ных чувств, кото­рые мог­ла про­бу­дить её история.

— И это твой глав­ный мате­ри­ал для лич­ной рабо­ты, — кив­нул про­фес­сор. — Твой контр­пе­ре­нос пока­зы­ва­ет, где нахо­дит­ся твоя «точ­ка нетер­пи­мо­сти к про­цес­су». Осо­зна­вая её, ты смо­жешь луч­ше выдер­жи­вать аморф­ные, мед­лен­ные состо­я­ния кли­ен­тов, не под­тал­ки­вая их к преж­де­вре­мен­ным «выво­дам».

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 72, ито­ги. «Пирог с инвер­си­он­ным кре­мом: когда глав­ный ингре­ди­ент рабо­ты нахо­дит­ся в терапевте»
«Сего­дняш­ний пирог — с инвер­си­он­ным кре­мом. Внешне — слад­кая начин­ка (успе­хи кли­ен­тов). Но внут­ри — горь­ко­ва­тый, слож­ный какао-вкус наше­го соб­ствен­но­го контр­пе­ре­но­са. Истин­ная «Мастер­ская» в пси­хо­ди­на­ми­ке про­ис­хо­дит не тогда, когда мы хва­лим друг дру­га за удач­ные интер­вен­ции. Она про­ис­хо­дит, когда мы делим­ся сво­им сырым, неудоб­ным, про­фес­си­о­наль­но уяз­ви­мым мате­ри­а­лом — тем, что заде­ло, разо­зли­ло, заста­ви­ло заме­реть внут­ри нас. Это и есть тот самый «сырой чере­пок», кото­рый мы вме­сте рас­смат­ри­ва­ем под лупой. Пото­му что рабо­та с бес­со­зна­тель­ным дру­го­го невоз­мож­на без посто­ян­ной рефлек­сии соб­ствен­но­го. Мы не про­сто кар­то­гра­фы чужих земель. Мы — гео­ло­ги, кото­рые, спус­ка­ясь в каж­дую новую пеще­ру, берут с собой и образ­цы соб­ствен­но­го грун­та, что­бы понять, что в наших наход­ках при­над­ле­жит пеще­ре, а что — отра­же­нию наше­го соб­ствен­но­го фонарика».

Когда пирог был съе­ден, а какао допи­то, в каби­не­те не было радост­но­го воз­буж­де­ния. Была глу­бо­кая, спо­кой­ная удо­вле­тво­рён­ность от хоро­шо про­де­лан­ной чер­но­вой рабо­ты. Они не выле­чи­ли нико­го. Они толь­ко нача­ли состав­лять кар­ты, слу­шать эхо и све­рять свои внут­рен­ние компасы.

И теперь, с эти­ми кар­та­ми и отка­либ­ро­ван­ны­ми при­бо­ра­ми само­на­блю­де­ния, они были гото­вы к сле­ду­ю­ще­му шагу: не про­сто слу­шать, а начать осто­рож­но ком­мен­ти­ро­вать услы­шан­ное эхо для тех, кто его изда­ёт. Но это будет уже на сле­ду­ю­щей «Прак­ти­ке в Пол­день». И это в Чай­ном клу­бе – нача­ло уже сле­ду­ю­щей исто­рии. А пока — тика­нье часов и вкус шоко­ла­да, сме­шан­но­го с горь­ко­ва­той прав­дой о себе.