Трансфер и Контрперенос

Тео­рия за Зав­тра­ком: Транс­фер и Контр­пе­ре­нос, или Поче­му кли­ент видит в тебе свою бабуш­ку, а ты в нём — свою первую двойку
Утро в Чай­ном клу­бе было напол­не­но напря­жён­ной ясно­стью. Про­зрач­ный мороз­ный воз­дух за окном слов­но кри­стал­ли­зо­вал мыс­ли. На сто­ле, вме­сто зав­тра­ка, сто­я­ли три оди­на­ко­вые шах­мат­ные дос­ки с рас­став­лен­ны­ми фигу­ра­ми, но без нача­ла пар­тии. И три чаш­ки чёр­но­го чая — без саха­ра, без доба­вок. Сим­вол чисто­го, нераз­бав­лен­но­го взаимодействия.

Вла­ди­мир Его­ро­вич вошёл, снял очки, про­тёр их и, водру­зив обрат­но, обвёл уче­ни­ков при­сталь­ным взгля­дом. Его чаш­ка, сего­дня про­стая жестя­ная поход­ная круж­ка, была повёр­ну­та к ним над­пи­сью: «Пре­ду­пре­жде­ние: Содер­жит отго­лос­ки чужих диа­ло­гов. Обра­щать­ся с осторожностью».

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 73. «Театр повтор­но­го вопло­ще­ния: как про­шлые отно­ше­ния при­хо­дят на сес­сию в костю­мах настоящего»
«Пред­ставь­те, что пси­хи­ка — это сце­на. На ней посто­ян­но идёт пье­са под назва­ни­ем «Моя жизнь». Но неко­то­рые актё­ры из ста­рых, неза­вер­шён­ных спек­так­лей (роди­те­ли, зна­чи­мые дру­гие, про­шлые «я») не хотят ухо­дить. Они ждут в кули­сах. И когда в насто­я­щем появ­ля­ет­ся пер­со­наж, хоть немно­го похо­жий на их ста­ро­го парт­нё­ра по сцене (напри­мер, фигу­ра, наде­лён­ная авто­ри­те­том, забо­той или кри­ти­кой), они выска­ки­ва­ют и начи­на­ют играть свои ста­рые роли с новой силой.

Это и есть транс­фер — пере­нос на тера­пев­та чувств, кон­флик­тов и ожи­да­ний из про­шлых зна­чи­мых отно­ше­ний. Ваша зада­ча — не отмах­нуть­ся («Я же не ваша мать!»), а при­знать это­го «при­зрач­но­го актё­ра» и помочь кли­ен­ту уви­деть: это он, его про­шлое, ожи­ло здесь и сейчас».

Практикум-разминка: Узнай своего «призрачного актёра»

— Преж­де чем рабо­тать с транс­фе­ром кли­ен­та, — начал Вла­ди­мир Его­ро­вич, ука­зы­вая на шах­мат­ные дос­ки, — нуж­но научить­ся ловить сво­е­го. Бел­ка, пред­ставь: новый кли­ент, важ­ный чинов­ник от Лес­но­го Сове­та, с пер­вых минут гово­рит свы­со­ка, пере­би­ва­ет, кри­ти­ку­ет твои мето­ды. Твоя пер­вая, самая искрен­няя эмо­ци­о­наль­ная реакция?
— Раз­дра­же­ние. Жела­ние дока­зать, что я ком­пе­тент­на, — не заду­мы­ва­ясь, отве­ти­ла Белка.
— А если коп­нуть глуб­же? За раздражением?
— Уни­же­ние. Ощу­ще­ние, что меня опять «про­ве­ря­ют на про­ф­при­год­ность» и… не верят с порога.
— Отлич­но! — про­фес­сор хлоп­нул в лапы. — Ты пой­ма­ла нача­ло контр­пе­ре­но­са — сво­ей эмо­ци­о­наль­ной реак­ции на транс­фер кли­ен­та. Теперь вопрос: чьё лицо ты видишь за его высо­ко­ме­ри­ем? Кто в тво­ём про­шлом так же «про­ве­рял и не верил»?

Бел­ка замер­ла. Потом тихо сказала:
— Учи­тель­ни­ца по сбо­ру оре­хов в лес­ной шко­ле. У неё был такой же взгляд поверх очков. И я все­гда чув­ство­ва­ла, что сколь­ко ни ста­рай­ся — ей мало.

— Бин­го! — Вла­ди­мир Его­ро­вич подви­нул к ней шах­мат­ную дос­ку. — Кли­ент-чинов­ник бес­со­зна­тель­но «надел костюм» той учи­тель­ни­цы. А ты, в ответ, бес­со­зна­тель­но начи­на­ешь играть роль «отлич­ни­цы, кото­рая долж­на дока­зать». Это и есть игро­вое поле транс­фер-контр­пе­ре­но­са. Теперь твоя осо­знан­ная зада­ча: не играть в его игру, а сде­лать игру види­мой. «Инте­рес­но, я заме­ти­ла, что наше обще­ние сра­зу при­ня­ло харак­тер экза­ме­на. Это при­выч­ный для вас фор­мат?» — так ты выно­сишь про­цесс из бес­со­зна­тель­но­го на свет, не сва­ли­ва­ясь в ста­рую роль.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:

Гла­ва 73, про­дол­же­ние. «Контр­пе­ре­нос как супер­спо­соб­ность, а не помеха»
«Контр­пе­ре­нос — это не «твоя про­бле­ма». Это радар, кото­рый ловит сиг­на­лы бес­со­зна­тель­но­го кли­ен­та. Если тебе скуч­но — воз­мож­но, кли­ент бес­со­зна­тель­но дела­ет всё, что­бы дистан­ци­ро­вать­ся и не под­пус­кать близ­ко (как когда-то с кем-то дру­гим). Если тебе хочет­ся его спа­сти — воз­мож­но, он про­еци­ру­ет на тебя роль все­мо­гу­ще­го роди­те­ля. Если ты злишь­ся — воз­мож­но, он про­во­ци­ру­ет тебя на роль кара­ю­ще­го кри­ти­ка, что­бы под­твер­дить свою ста­рую кар­ти­ну мира.

Твои чув­ства — это диа­гно­сти­че­ские дан­ные о том, что про­ис­хо­дит в отно­ше­ни­ях. Не подав­ляй их. Иссле­дуй: «На что это похо­же? Чей голос во мне сей­час откли­ка­ет­ся?» Осо­знан­ный контр­пе­ре­нос — твой глав­ный про­вод­ник в мир транс­фе­ра клиента».

Применение к нашим случаям: Кто пришёл на сессию вместо нас?

— Теперь давай­те при­ме­рим это к нашим теку­щим кли­ен­там, — пред­ло­жил про­фес­сор. — Хома, как дума­ешь, какой «при­зрач­ный актёр» может сто­ять за отно­ше­ни­я­ми Совы с тобой? Она видит в тебе… кого?

Хома

Хома нахму­рил­ся, вспо­ми­ная тон Совы — ува­жи­тель­ный, но с оттен­ком про­вер­ки гипотез.
— Она… отно­сит­ся ко мне как к кол­ле­ге-учё­но­му, кото­ро­го мож­но допу­стить к дан­ным. Но с осто­рож­но­стью. Как буд­то я могу сде­лать невер­ные выво­ды и испор­тить её чистый экс­пе­ри­мент. Воз­мож­но… это её внут­рен­ний кри­тик, пере­не­сён­ный на меня? Или… тот роди­тель, кото­рый не смог сохра­нить «чисто­ту» семей­ной систе­мы? Я для неё — фигу­ра, кото­рая может либо под­твер­дить, либо раз­ру­шить её кар­ти­ну мира.

— Отлич­ная гипо­те­за! — одоб­рил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Ты для неё — хра­ни­тель клю­ча к поряд­ку. И твой контр­пе­ре­нос? Что чувствуешь?

— Ответ­ствен­ность. Дав­ле­ние. Жела­ние быть «доста­точ­но умным», что­бы этот ключ подо­шёл, — при­знал­ся Хома. — Это… похо­же на моё ста­рое чув­ство, что я дол­жен быть «доста­точ­но хоро­шим диа­гно­стом», что­бы заслу­жить доверие.

— Вот оно! — про­фес­сор ука­зал на вто­рую шах­мат­ную дос­ку. — Ваши бес­со­зна­тель­ные игры сошлись: она про­еци­ру­ет на тебя роль Судьи Поряд­ка, а ты в ответ ловишь­ся на роль Под­твер­жда­ю­ще­го Экс­пер­та. Осо­знав это, ты можешь вый­ти из игры, мяг­ко ука­зав на её пра­ви­ла: «Я заме­тил, вы часто спра­ши­ва­е­те моё мне­ние, как буд­то про­ве­ря­е­те рас­чё­ты. Инте­рес­но, какое зна­че­ние для вас име­ет точ­ность в наших беседах?»

Белка

Бел­ка, вдох­нов­лён­ная, продолжила:
— Мед­ве­жо­нок! Он видит во мне… того, кто не боит­ся. Кто может загля­нуть в его тень и не испу­гать­ся. Воз­мож­но, он про­еци­ру­ет на меня роль иде­аль­но­го защит­ни­ка, кото­ро­го у него не было. А мой контр­пе­ре­нос — это жела­ние спа­сти, опе­кать. Моя ста­рая роль «ответ­ствен­ной за всё Белки».

— Вер­но. И твоя тера­пев­ти­че­ская зада­ча — не стать этим иде­аль­ным защит­ни­ком, а пока­зать ему, что этот защит­ник уже есть внут­ри него само­го, про­сто он ещё в обра­зе испу­ган­но­го малы­ша. Ты — не спа­си­тель. Ты — зер­ка­ло, в кото­ром он может раз­гля­деть сво­е­го внут­рен­не­го великана.

Енот

— Зай­чи­ха, — под­хва­тил Енот. — Про­еци­ру­ет на меня роль архи­ва­ри­уса или систем­но­го адми­ни­стра­то­ра, кото­рый наве­дёт поря­док в её «завис­ших про­цес­сах». Она ждёт, что я предо­став­лю ей чёт­кий алго­ритм «завер­ше­ния прыж­ка». Мой контр­пе­ре­нос — раз­дра­же­ние на эту пас­сив­ную пози­цию и жела­ние дать ей этот алго­ритм («сде­лай раз, сде­лай два»), что­бы побыст­рее закрыть вопрос. Это моя соб­ствен­ная нетер­пи­мость к хао­су и незавершённости.

— И твой шаг? — спро­сил Вла­ди­мир Егорович.
— Не давать алго­ритм, — чёт­ко отве­тил Енот. — А иссле­до­вать вме­сте с ней само жела­ние полу­чить алго­ритм. «Что для вас зна­чит, если бы я про­сто дал вам инструк­цию? Как бы вы себя тогда чув­ство­ва­ли?» — что­бы добрать­ся до сто­я­ще­го за этим стра­ха перед спон­тан­но­стью и соб­ствен­ной ответ­ствен­но­стью за чувства.

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 73, ито­ги. «Искус­ство не-игры: как выиг­рать, отка­зав­шись от партии»
«Выс­шее мастер­ство в рабо­те с транс­фе­ром и контр­пе­ре­но­сом — это уме­ние вый­ти из игро­во­го поля, не поки­дая ком­на­ты. Вы не игра­е­те роль, навя­зан­ную вам про­шлым кли­ен­та (Спа­си­те­ля, Кри­ти­ка, Все­знай­ки). Но вы и не отри­ца­е­те её гру­бо («Я не ваша мать!»). Вы дела­е­те шаг в сто­ро­ну и назы­ва­е­те игру. «Кажет­ся, меж­ду нами раз­во­ра­чи­ва­ет­ся что-то похо­жее на экза­мен». «Я заме­тил, вы ждё­те от меня чёт­ких ука­за­ний, как буд­то я соста­ви­тель марш­ру­тов». «У меня воз­ни­ка­ет чув­ство, буд­то от меня ждут спасения».
Этим вы дела­е­те три вещи: 1) пока­зы­ва­е­те кли­ен­ту, как его про­шлое живёт в насто­я­щем; 2) осво­бож­да­е­те себя от ловуш­ки контр­пе­ре­но­са; 3) пре­вра­ща­е­те тера­пев­ти­че­ские отно­ше­ния из поля ста­рых кон­флик­тов в лабо­ра­то­рию для их изу­че­ния. И это самый мощ­ный тера­пев­ти­че­ский фак­тор из всех возможных».

Когда чай был допит, а шах­мат­ные фигу­ры так и оста­лись недвиж­ны­ми, в каби­не­те висе­ло ощу­ще­ние обре­тён­ной сверх­си­лы. Они толь­ко что научи­лись видеть неви­ди­мые нити, свя­зы­ва­ю­щие их с кли­ен­та­ми, и узна­ли, что эти нити — не вра­ги, а глав­ные про­вод­ни­ки в глубины.

Теперь, отправ­ля­ясь на «Прак­ти­ку в Пол­день», они бра­ли с собой не толь­ко уши и серд­це, но и этот новый, тон­кий инстру­мент — спо­соб­ность видеть насквозь теат­раль­ные поста­нов­ки про­шло­го, разыг­ры­ва­ю­щи­е­ся в их соб­ствен­ном каби­не­те. И реша­ли не участ­во­вать в спек­так­ле, а мяг­ко вклю­чить свет в зри­тель­ном зале, что­бы актё­ры и зри­те­ли нако­нец уви­де­ли друг дру­га настоящими.