Трансферный театр

Тео­рия за Зав­тра­ком: Транс­фер­ный театр или Поче­му кли­ент под­со­вы­ва­ет вам роль из сво­ей ста­рой пьесы.

Утро в Чай­ном клу­бе было осве­ще­но стран­ным, рас­се­ян­ным све­том — солн­це про­би­ва­лось сквозь плот­ные обла­ка, созда­вая на полу чёт­кие тени, но не давая ярких лучей. На сто­ле сто­я­ли не чаш­ки, а… три теат­раль­ных гри­мёр­ных зер­ка­ла с лам­поч­ка­ми по кра­ям. Перед каж­дым — тарел­ка с экле­ра­ми: один шоко­лад­ный, один кофей­ный, один ваниль­ный. Каж­дый — со сво­ей «ролью». Воз­дух пах пуд­рой, вос­ком и све­жей выпечкой.

Вла­ди­мир Его­ро­вич не сидел на сво­ём месте. Он ходил меж­ду сто­ла­ми, поправ­ляя свет ламп. Его соб­ствен­ная круж­ка сего­дня была заме­не­на на ста­рин­ный теат­раль­ный бинокль. На одной из линз была наклей­ка: «Вни­ма­ние! То, что вы види­те на сцене, может ока­зать­ся вашим отра­же­ни­ем в гри­мёр­ном зеркале».

Трансфер как кастинг

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 79. «Транс­фер как кастинг: поче­му кли­ент бес­со­зна­тель­но ищет в тебе актё­ра на роль из сво­е­го неза­вер­шён­но­го сериала»
«Мы разо­бра­ли внут­рен­ний куколь­ный театр. Теперь наста­ло вре­мя само­го инте­рес­но­го: пере­но­са это­го теат­ра на сце­ну реаль­ных отно­ше­ний, то есть, на наши с вами сессии.

Транс­фер — это не про­сто «кли­ент злит­ся на меня». Это слож­ный бес­со­зна­тель­ный про­цесс, при кото­ром кли­ент, встре­тив фигу­ру, хоть чем-то напо­ми­на­ю­щую зна­чи­мо­го Дру­го­го из про­шло­го (авто­ри­тет, забо­тя­щий­ся, кри­ти­ку­ю­щий), начинает:

1) Про­еци­ро­вать на вас образ того Другого;

2) Инду­ци­ро­вать в вас соот­вет­ству­ю­щие чув­ства (контр­пе­ре­нос);

3) Вовле­кать вас в разыг­ры­ва­ние ста­ро­го сце­на­рия, наде­ясь — все­гда наде­ясь! — на дру­гой, исце­ля­ю­щий финал.

Ваша зада­ча — не сыг­рать пред­ло­жен­ную роль, а рас­по­знать кастинг, осве­тить сце­ну и пред­ло­жить репе­ти­цию ново­го сценария».

Практикум: Распознаём афишу — какие роли нам предлагают?

Фома

— Давай­те сра­зу к прак­ти­ке, — ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич, оста­нав­ли­ва­ясь поза­ди Хомы. — Хома, твой бле­стя­щий ход с кук­лой «Юный Рестав­ра­тор» у Совы. Что про­ис­хо­ди­ло в тот момент меж­ду вами? Какую роль она пыта­лась дать тебе в этом новом спек­так­ле, где ты знал про её кукол?

Хома, гля­дя на своё отра­же­ние в гри­мёр­ном зер­ка­ле, отве­тил не сразу.

— Она… после мое­го ком­мен­та­рия сна­ча­ла замол­ча­ла. Потом заго­во­ри­ла тише, менее уве­рен­но. Как буд­то сня­ла с меня костюм «Кол­ле­ги-экс­пер­та» и на секун­ду… уви­де­ла меня само­го. Но потом, когда она ста­ла ана­ли­зи­ро­вать связь кукол, сно­ва наде­ла на меня костюм «Соав­то­ра иссле­до­ва­ния». Но уже менее плотно.

— То есть, твоя интер­вен­ция частич­но сорва­ла ста­рый кастинг (ты отка­зал­ся быть про­сто «Учё­ным»), и она, рас­те­ряв­шись, попро­бо­ва­ла новый: «Соав­тор, кото­рый пони­ма­ет мой театр». Это про­гресс! — про­фес­сор пере­шёл к Белке.

Белка

— Бел­ка, Мед­ве­жо­нок и его «десять минут в тени». Какую роль он тебе отво­дил, при­но­ся этот отчёт?

Бел­ка при­кос­ну­лась к сво­е­му ваниль­но­му экле­ру, но не ста­ла его есть.

— Роль Выс­шей Инстан­ции, Выда­ю­щей Оцен­ку. «Смот­ри, я хоро­ший? Я спра­вил­ся?». Он ждал, что я либо похва­лю (играя «Иде­аль­ную Под­дер­жи­ва­ю­щую Мать»), либо покри­ти­кую (играя «Тре­бо­ва­тель­но­го Отца»). Любой из этих вари­ан­тов — это про­дол­же­ние ста­рой пье­сы, где его цен­ность опре­де­ля­ет кто-то боль­шой и важ­ный снаружи.

— И что ты сделала?

— Я попы­та­лась отка­зать­ся от роли Судьи и пред­ло­жи­ла роль Сви­де­те­ля про­цес­са. Но это было слож­но. Моя внут­рен­няя «Стро­гая Бел­ка» так и норо­ви­ла выдать вердикт!

Енот

— Енот, — про­фес­сор обо­шёл его стул. — Зай­чи­ха, тре­бу­ю­щая «рабо­та­ю­щий метод». Явный кастинг.

Енот посмот­рел в своё зер­ка­ло, попра­вил вооб­ра­жа­е­мый галстук.

— Роль Все­мо­гу­ще­го Ремонт­ни­ка / Вол­шеб­ни­ка-Неудач­ни­ка. Бипо­ляр­ная роль: либо я даю маги­че­ский алго­ритм и спа­саю её, либо я — ещё один «Исче­за­ю­щий Объ­ект», кото­рый не оправ­дал ожи­да­ний и кото­ро­му мож­но предъ­явить пре­тен­зии. Обе роли — из её ста­ро­го сце­на­рия с нена­дёж­ны­ми объектами.

— И твой ответ?

— Попыт­ка вый­ти из бинар­но­сти и пред­ло­жить тре­тью пози­цию: Кон­суль­тан­та по систем­ным про­цес­сам, кото­рый не чинит, а объ­яс­ня­ет, как устро­е­на систе­ма её ожи­да­ний. Это новая, непри­выч­ная для неё роль в её же пьесе.

Контрперенос как система обратной связи

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 79, про­дол­же­ние. «Контр­пе­ре­нос как систе­ма обрат­ной свя­зи от актё­ра, кото­ро­го пыта­ют­ся загримировать»
«Ваши внут­рен­ние чув­ства (раз­дра­же­ние, жела­ние спа­сти, ску­ка, тре­пет) в ответ на транс­фер — это не досад­ная поме­ха. Это сиг­наль­ная лам­поч­ка на пуль­те режис­сё­ра. Она заго­ра­ет­ся, когда кли­ент пыта­ет­ся нажать вашу «кноп­ку», запро­грам­ми­ро­ван­ную под его ста­рый сце­на­рий. Ваше раз­дра­же­ние (Енот) гово­рит: «Меня пыта­ют­ся впих­нуть в роль, кото­рая мне не под­хо­дит и уни­жа­ет мою про­фес­си­о­наль­ную иден­тич­ность». Ваше жела­ние спа­сти (Бел­ка) кри­чит: «Меня хотят исполь­зо­вать как костыль, вме­сто того что­бы помочь кли­ен­ту научить­ся ходить самому!».

Рас­шиф­ро­вы­вая свой контр­пе­ре­нос, вы пони­ма­е­те, какую имен­но роль вам навя­зы­ва­ют. И это даёт вам силу не играть её, а пока­зать кли­ен­ту: «Смот­ри, вот этот сце­на­рий. Я в нём узнаю вот эту ста­рую дина­ми­ку. Давай­те попро­бу­ем иначе».

Алгоритм действий: Что делать, когда вам подсовывают чужой сценарий?

Вла­ди­мир Его­ро­вич сел на свой стул и сло­жил руки перед биноклем.

— Итак, вы рас­по­зна­ли транс­фер через свой контр­пе­ре­нос. Вы види­те, какую роль вам пред­ла­га­ют. Что делать даль­ше? Нель­зя про­сто ска­зать: «Я не буду это играть!» — это раз­ру­шит аль­янс. Нуж­на тактика.

1. При­знать и назвать про­цесс, а не содер­жа­ние. Не «Вы хоти­те, что­бы я вас спа­сал!». Ска­жи­те: «Я заме­тил, что каж­дый раз, когда вы чув­ству­е­те бес­по­мощ­ность, вы смот­ри­те на меня так, буд­то ждё­те, что я дол­жен что-то сде­лать за вас. Это при­выч­ный для вас спо­соб справляться?»
2. Свя­зать с «здесь-и-сей­час». «То, что про­ис­хо­дит пря­мо сей­час меж­ду нами — это ожи­да­ние маги­че­ско­го реше­ния с вашей сто­ро­ны и моё смя­те­ние от это­го ожи­да­ния — очень важ­ный мате­ри­ал. Воз­мож­но, так же вы чув­ство­ва­ли себя в дру­гих зна­чи­мых отношениях?»
3. Пред­ло­жить аль­тер­на­тив­ную дина­ми­ку. «А что, если мы попро­бу­ем дру­гой фор­мат? Я буду не тем, кто даёт отве­ты, а тем, кто зада­ёт вопро­сы, что­бы помочь вам най­ти свои собственные?»
4. Быть гото­вым к сопро­тив­ле­нию. Кли­ент будет недо­во­лен! Его ста­рый сце­на­рий про­ве­рен года­ми, пусть и ведёт в тупик. Новый — стра­шен. Ваша устой­чи­вость перед его разо­ча­ро­ва­ни­ем или гне­вом — часть терапии.

— Это как если бы я, — ска­зал Хома, — ска­зал Сове: «Кажет­ся, вы сно­ва про­ве­ря­е­те мою экс­пер­ти­зу, как когда-то про­ве­ря­ли надёж­ность мира. Давай­те в этот раз обой­дём­ся без про­вер­ки. Давай­те про­сто иссле­ду­ем, что вы чув­ству­е­те, когда этот «про­ве­ря­ю­щий» внут­ри вас активизируется?»

— Имен­но! — вос­клик­нул Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Ты не борешь­ся с ней. Ты берёшь в союз­ни­ки её же соб­ствен­но­го «про­ве­ря­ю­ще­го» и пред­ла­га­ешь изу­чить его само­го. Ты меня­ешь жанр пье­сы с трил­ле­ра на иссле­до­ва­тель­скую драму.

Режиссёр-новатор

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 79, ито­ги. «Тера­певт как режис­сёр-нова­тор, а не ста­тист в чужой пьесе»
«Рабо­та с транс­фе­ром — это выс­ший пило­таж. Вы долж­ны одно­вре­мен­но: быть на сцене (в кон­так­те), наблю­дать за сце­ной со сто­ро­ны (ана­ли­зи­ро­вать про­цесс) и пред­ла­гать новые режис­сёр­ские реше­ния (тера­пев­ти­че­ские интер­вен­ции). Вы не отвер­га­е­те ста­рую пье­су кли­ен­та. Вы гово­ри­те: «Я вижу, какая это мощ­ная, захва­ты­ва­ю­щая пье­са. Но она, кажет­ся, зацик­ли­лась на одном акте. Давай­те попро­бу­ем новый пово­рот сюже­та? Или хотя бы выве­дем на сце­ну суф­лё­ра, кото­рый будет под­ска­зы­вать актё­рам, что они могут сыг­рать по-другому?».

Ваша спо­соб­ность не под­да­вать­ся на про­во­ка­ции ста­ро­го сце­на­рия, выдер­жи­вать свя­зан­ные с этим чув­ства (контр­пе­ре­нос) и тер­пе­ли­во, раз за разом, пред­ла­гать новые вари­ан­ты вза­и­мо­дей­ствия — это и есть тот самый «исце­ля­ю­щий опыт новых отно­ше­ний», ради кото­ро­го всё зате­ва­ет­ся. Вы не лечи­те про­шлое. Вы стро­и­те с кли­ен­том живую, реаль­ную, аль­тер­на­тив­ную модель отно­ше­ний здесь-и-сей­час, кото­рая посте­пен­но ста­но­вит­ся для него новой внут­рен­ней «пье­сой», более гиб­кой и свободной».

Когда экле­ры были доеде­ны (каж­дый выбрал свой вкус — сим­во­лич­ный выбор сво­ей «роли» на сего­дня), а в гри­мёр­ных зер­ка­лах отра­жа­лись уже не рас­те­рян­ные лица, а сосре­до­то­чен­ные и заин­те­ре­со­ван­ные, ста­ло ясно: тео­рия закон­чи­лась. Они полу­чи­ли кар­ту мин­но­го поля транс­фе­ра и контрпереноса.

Теперь, идя на «Прак­ти­ку в Пол­день», они бра­ли с собой не толь­ко зна­ние о кук­лах кли­ен­та, но и инструк­цию по пове­де­нию на кастин­ге, куда их неиз­беж­но позо­вут играть. Их зада­ча — не про­ва­лить кастинг, а так­тич­но, с ува­же­ни­ем к режис­сё­ру, пред­ло­жить пере­пи­сать пье­су. А это, как извест­но, самая слож­ная и самая важ­ная рабо­та в театре.