Как перестать ждать похвалы и начать слышать себя в шитье

Зав­трак с кук­лой: Прин­цип «Тихо­го хво­ста», или Как пере­стать ждать похва­лы и начать слы­шать себя в шитье.

После вче­раш­не­го раз­го­во­ра об Орле-зор­ком, кото­рый пре­вра­тил свои мик­ро­ско­пи­че­ские недо­стат­ки в кар­ту сокро­вищ и научил­ся пере­клю­чать фокус с дета­лей на целое, утро в Чай­ном клу­бе встре­ти­ло коман­ду необыч­ным зре­ли­щем. Бел­ка при­ме­ря­ла перед зер­ка­лом раз­ные позы, Хома рас­кла­ды­вал свои запи­си так, что­бы их было вид­но всем, а Енот то и дело погля­ды­вал на осталь­ных в поис­ках одоб­ри­тель­но­го кивка.

Вла­ди­мир Его­ро­вич раз­ли­вал чай с видом чело­ве­ка, кото­рый зна­ет, что самая яркая пти­ца в лесу часто ока­зы­ва­ет­ся самой оди­но­кой. Над­пись на его чаш­ке сего­дня скла­ды­ва­лась в неожи­дан­но тихую фра­зу: «Самый пыш­ный хвост нужен не тому, кто в себе уве­рен, а тому, кто боит­ся, что без перьев его не заме­тят. Апло­дис­мен­ты слыш­ны толь­ко сна­ру­жи. Тиши­на, в кото­рой рож­да­ет­ся насто­я­щий сте­жок, зву­чит толь­ко внутри».

— Кол­ле­ги, — каш­ля­нул он, при­вле­кая вни­ма­ние само­лю­бу­ю­щей­ся тро­и­цы, — встре­ча­ем кли­ен­та, для кото­ро­го твор­че­ство немыс­ли­мо без зри­те­лей. Новый запрос: Пав­лин-само­влюб­лён­ный. Кар­точ­ку, прошу!

Павлин-самовлюблённый

Хома про­тя­нул лап­ку и вытя­нул кар­точ­ку, кото­рая ока­за­лась… осле­пи­тель­но яркой. Она пере­ли­ва­лась все­ми цве­та­ми раду­ги, была усы­па­на блёст­ка­ми и, кажет­ся, сама жда­ла аплодисментов.

— Цити­рую, — начал Хома, щурясь от блес­ка. — «Шьёт толь­ко что­бы вызвать вос­хи­ще­ние. Если апло­дис­мен­тов нет — рабо­та обес­це­ни­ва­ет­ся. Твор­че­ство как веч­ная жаж­да одобрения».

— О, клас­си­че­ский слу­чай внеш­не­го локу­са оцен­ки! — ожи­вил­ся Енот. — Рабо­та суще­ству­ет не сама по себе, а толь­ко в гла­зах зри­те­ля. Нет зри­те­ля — нет цен­но­сти. Нет похва­лы — нет смысла.

— Зна­ко­мая исто­рия, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Я сама одно вре­мя соби­ра­ла оре­хи напо­каз, что­бы все виде­ли, какая я запас­ли­вая. А потом поня­ла, что оре­хи нуж­ны мне, а не зрителям.

— С точ­ки зре­ния тера­пии, — начал Хома, вни­ма­тель­но изу­чая кар­точ­ку, — это про­бле­ма зави­си­мо­сти само­оцен­ки от внеш­них оце­нок. Кли­ент не уме­ет полу­чать удо­воль­ствие от само­го про­цес­са, от соб­ствен­но­го чув­ства удо­вле­тво­ре­ния. Ему нужен зри­тель, нуж­ны апло­дис­мен­ты, нуж­но под­твер­жде­ние извне. Без это­го рабо­та теря­ет смысл и уни­что­жа­ет­ся или обесценивается.

Диагностика: Синдром пустого зала

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 349 «Внеш­ний локус оцен­ки: тера­пия через воз­вра­ще­ние к внут­рен­не­му ощущению»

«Кли­ен­ты, чьё твор­че­ство суще­ству­ет толь­ко для дру­гих, нахо­дят­ся в посто­ян­ной зави­си­мо­сти от внеш­ней обрат­ной свя­зи. Их внут­рен­ний кри­тик без­молв­ству­ет, зато внеш­ний — зри­тель, пуб­ли­ка, слу­чай­ный про­хо­жий — обла­да­ет пра­вом вето на любую рабо­ту. Если похва­лы нет — рабо­та при­зна­ёт­ся ник­чём­ной, даже если само­му кли­ен­ту она нра­ви­лась в про­цес­се. Это созда­ёт пороч­ный круг: чем боль­ше кли­ент зави­сит от похва­лы, тем мень­ше он слы­шит себя. Тем мень­ше он пони­ма­ет, что нра­вит­ся лич­но ему. Тем более пустым и тре­вож­ным ста­но­вит­ся твор­че­ство. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — помочь кли­ен­ту обна­ру­жить, что удо­воль­ствие от про­цес­са суще­ству­ет неза­ви­си­мо от зри­те­лей. Что сте­жок может нра­вить­ся про­сто пото­му, что он твой, а не пото­му, что его кто-то похвалил».

— Вла­ди­мир Его­ро­вич, а какая у него будет кук­ла? — спро­си­ла Бел­ка. — Судя по опи­са­нию, он при­дёт и сра­зу спро­сит: «Вам нравится?»

— Имен­но, — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — И мы не ответим.

Стратегия: Тихая комната без зеркал

— Пред­ла­гаю такой план, — нача­ла Бел­ка, рисуя лапой в воз­ду­хе. — Мы созда­дим про­стран­ство, где нет зри­те­лей. Ника­ких оце­нок, ника­ких «нра­вит­ся — не нра­вит­ся», ника­ких взгля­дов со стороны.

— И даже зер­кал? — спро­сил Хома.

— Ника­ких зер­кал. Что­бы он не видел себя со сто­ро­ны и не пытал­ся оце­нить, как он выгля­дит в гла­зах вооб­ра­жа­е­мой публики.

— А что будет вме­сто оце­нок? — поин­те­ре­со­вал­ся Енот.

— Вопро­сы. Толь­ко вопро­сы. «А тебе само­му какой сте­жок нра­вит­ся? И что ты чув­ству­ешь, когда дер­жишь эту ткань? А что в этой кук­ле твоё, толь­ко твоё?»

Психология «внутреннего зрителя»

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 349, про­дол­же­ние «Метод интро­спек­ции: как пере­клю­чить вни­ма­ние с внеш­не­го на внутреннее»

«Для кли­ен­тов с внеш­ним локу­сом оцен­ки эффек­тив­ным ста­но­вит­ся при­ём при­ну­ди­тель­но­го воз­вра­ще­ния к соб­ствен­ным ощу­ще­ни­ям. Каж­дый раз, когда кли­ент спра­ши­ва­ет «вам нра­вит­ся?», тера­певт воз­вра­ща­ет вопрос: «а тебе?». Каж­дый раз, когда кли­ент ищет одоб­ре­ния взгля­дом, тера­певт пред­ла­га­ет закрыть гла­за и при­слу­шать­ся к себе. Посте­пен­но, через мно­го­крат­ное повто­ре­ние, кли­ент начи­на­ет раз­ли­чать два раз­ных голо­са — голос зри­те­ля (все­гда тре­бо­ва­тель­ный, все­гда оце­ни­ва­ю­щий) и голос соб­ствен­но­го ощу­ще­ния (тихий, но насто­я­щий). И обна­ру­жи­ва­ет, что вто­рой голос суще­ству­ет все­гда, даже когда зал пуст».

— А если он оби­дит­ся, что мы не хва­лим? — спро­сил Хома.

— Может и оби­деть­ся, — кив­нул Енот. — Но наша зада­ча — не оби­жать, а пере­клю­чать. Не «мне не нра­вит­ся», а «мне важ­но, что нра­вит­ся тебе». Не «это пло­хо», а «что ты сам дума­ешь об этом стежке?»

Архитектура «куклы для себя»

— Я вижу это так, — задум­чи­во про­из­нес­ла Бел­ка. — Он сде­ла­ет кук­лу в пол­ной тишине, без еди­ной оцен­ки. А потом мы попро­сим его не пока­зы­вать её нико­му. Хотя бы день.

— Не пока­зы­вать? — уди­вил­ся Хома. — Это же для него пытка.

— Имен­но. И в этой пыт­ке он встре­тит­ся с самим собой. Оста­нет­ся наедине со сво­ей рабо­той без зри­те­лей. И узна­ет, есть ли у неё цен­ность сама по себе.

— А если он ска­жет, что без зри­те­лей она бес­по­лез­на? — спро­сил Енот.

— Тогда мы спро­сим: «А если бы ты был послед­ним суще­ством на зем­ле, ты бы пере­стал шить? Или про­дол­жал бы, пото­му что само­му нравится?»

— Кто сего­дня возь­мёт это­го пав­ли­на, кото­рый не уме­ет любо­вать­ся собой без зри­те­лей? — спро­сил Вла­ди­мир Его­ро­вич, обво­дя взгля­дом команду.

Все посмот­ре­ли на Хому. Его соб­ствен­ный путь от ипо­хон­дри­ка, ищу­ще­го под­твер­жде­ние сво­им стра­хам у дру­гих, до тера­пев­та, уме­ю­ще­го при­слу­ши­вать­ся к себе, делал его иде­аль­ным кандидатом.

— Мис­сия при­ня­та, — кив­нул Хома. — Гипо­те­за: когда Пав­лин оста­нет­ся наедине со сво­ей рабо­той без воз­мож­но­сти полу­чить внеш­нюю оцен­ку, он впер­вые столк­нёт­ся с вопро­сом: «А нра­вит­ся ли это мне?». И если он смо­жет услы­шать свой соб­ствен­ный ответ, он сде­ла­ет пер­вый шаг к неза­ви­си­мо­сти от чужих аплодисментов.

— Отлич­ный план, — одоб­рил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Прин­цип дня: «Тихий хвост» (или «Прин­цип внут­рен­ней оцен­ки»). Пре­одо­ле­ние зави­си­мо­сти твор­че­ства от внеш­не­го одоб­ре­ния через созда­ние без­опас­но­го про­стран­ства без оце­нок и после­до­ва­тель­ное пере­клю­че­ние вни­ма­ния кли­ен­та с вопро­са «вам нра­вит­ся?» на вопрос «что я сам чув­ствую?». Инстру­мен­ты: пол­ное отсут­ствие оце­ноч­ных суж­де­ний, воз­врат­ные вопро­сы, прак­ти­ка уеди­нён­но­го рас­смат­ри­ва­ния гото­вой рабо­ты без пока­за другим.

А впе­ре­ди ждал «Сеанс в пол­день», где Хоме пред­сто­я­ло встре­тить­ся с Пав­ли­ном-само­влюб­лён­ным и помочь ему впер­вые в жиз­ни услы­шать тиши­ну, в кото­рой зву­чит толь­ко его соб­ствен­ный голос.