Похожая на меня кукла: автопортрет как зеркало принятия

Сеанс в пол­день: Похо­жая на меня кук­ла: авто­порт­рет как зер­ка­ло принятия.

После утрен­не­го сове­та, на кото­ром роди­лась стра­те­гия «Соб­ствен­ной шку­ры», каби­нет Бел­ки напо­ми­нал мастер­скую, где сня­ли все укра­ше­ния. На сто­ле не было блё­сток, бисе­ра, шёл­ка, золо­тых нитей. Толь­ко про­стые, нату­раль­ные тка­ни: мяг­кая шерсть цве­та зем­ли, льня­ная меш­ко­ви­на, хло­пок неяр­ких тонов. Ниче­го, что мог­ло бы «укра­сить» или «спря­тать».

Дверь откры­лась, и в каби­нет вошёл Голый зем­ле­коп. Он был… неяр­ким. Кожа блед­но-розо­вая, ред­кие волос­ки, боль­шие зубы, высту­па­ю­щие впе­рёд. Он сра­зу бро­сил взгляд на стол и рас­те­рян­но замер.

— А где… где бисер? Где шёлк? Где бле­стя­щие нит­ки? — спро­сил он, и голос его дро­жал. — Как я сде­лаю кра­си­вую кук­лу без все­го этого?

— Здрав­ствуй­те, — спо­кой­но отве­ти­ла Бел­ка. — А сего­дня мы будем делать не кра­си­вую кук­лу. Мы сде­ла­ем кук­лу, похо­жую на вас.

Зем­ле­коп поблед­нел ещё силь­нее — если это было возможно.

— Похо­жую на меня? — про­шеп­тал он. — Зачем? Я же некра­си­вый. Все­гда был некра­си­вым. Все так гово­ри­ли. Зачем делать кук­лу, на кото­рую страш­но смотреть?

— А вы когда-нибудь про­бо­ва­ли смот­реть на себя не чужи­ми гла­за­ми? — спро­си­ла Бел­ка. — Своими?

Диагностика: Пленник чужого взгляда

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 374 «Непри­ня­тие внеш­но­сти: тера­пия через чест­ный автопортрет»

«Кли­ен­ты, не при­ни­ма­ю­щие свою внеш­ность, часто живут в пле­ну чужо­го взгля­да. Они смот­рят на себя гла­за­ми тех, кто когда-то ска­зал «некра­си­вый», и не заме­ча­ют, что этот взгляд уже не актуа­лен. Их твор­че­ство ста­но­вит­ся попыт­кой ком­пен­си­ро­вать непри­я­тие — они созда­ют свер­ка­ю­щие, иде­аль­ные объ­ек­ты, кото­рые долж­ны дока­зать, что они «тоже могут быть кра­си­вы­ми». Но эти объ­ек­ты нико­гда не при­но­сят удо­вле­тво­ре­ния, пото­му что про­бле­ма не в отсут­ствии кра­со­ты, а в неспо­соб­но­сти её уви­деть. Тера­пев­ти­че­ская зада­ча — помочь кли­ен­ту пере­стать смот­реть на себя чужи­ми гла­за­ми и научить­ся заме­чать то, что есть на самом деле. Созда­ние чест­но­го авто­порт­ре­та ста­но­вит­ся пер­вым шагом к это­му ново­му видению».

Зем­ле­коп дол­го сидел непо­движ­но, гля­дя на про­стые ткани.

— Я все­гда делал кукол из шёл­ка и бисе­ра, — ска­зал он тихо. — Они были кра­си­вы­ми. Бле­стя­щи­ми. Таки­ми, каким я хотел бы быть. А из этой меш­ко­ви­ны… что я могу сде­лать? Она же гру­бая, некрасивая.

— А вы попро­буй­те, — пред­ло­жи­ла Бел­ка. — Возь­ми­те её в лапы. Потро­гай­те. Что вы чувствуете?

Зем­ле­коп взял кусок меш­ко­ви­ны, смял, погладил.

— Она… шер­ша­вая. Но тёп­лая. И пах­нет… зем­лёй. Как моя нора. Я люб­лю запах земли.

— Вот види­те, — улыб­ну­лась Бел­ка. — Даже меш­ко­ви­на может быть кра­си­вой, если смот­реть на неё сво­и­ми гла­за­ми. А не чужими.

Фаза первая: Встреча с собой

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 374, про­дол­же­ние «Так­тиль­ное при­ня­тие: как лапы помо­га­ют уви­деть красоту»

«Для кли­ен­тов, зацик­лен­ных на визу­аль­ной оцен­ке, важ­ным ста­но­вит­ся так­тиль­ный кон­такт с мате­ри­а­лом. Гла­за, при­вык­шие к блес­ку и иде­аль­ной глад­ко­сти, могут отвер­гать про­стую ткань. Но лапы, кото­рые мнут, гла­дят, чув­ству­ют теп­ло и фак­ту­ру, откры­ва­ют дру­гую кра­со­ту — кра­со­ту нату­раль­но­го, живо­го, насто­я­ще­го. Когда кли­ент впер­вые заме­ча­ет, что гру­бая меш­ко­ви­на пах­нет зем­лёй, а некра­ше­ный лён — сол­неч­ным све­том, про­ис­хо­дит важ­ный сдвиг. Он начи­на­ет видеть кра­со­ту там, где рань­ше видел толь­ко «некра­си­во». И этот новый взгляд посте­пен­но пере­но­сит­ся на себя».

— А теперь, — ска­за­ла Бел­ка, — вы буде­те делать кук­лу. Не иде­аль­ную, не бле­стя­щую, а про­сто — похо­жую на вас. Возь­ми­те меш­ко­ви­ну для тела. Шерсть для того, что на вас есть. И делай­те. Не думая о том, кра­си­во это или нет. Про­сто делайте.

Зем­ле­коп начал шить. Мед­лен­но, неуве­рен­но, то и дело оста­нав­ли­ва­ясь и гля­дя на свои лапы — на свою кожу, свои зубы, свои ред­кие волос­ки. И пере­но­сил это на куклу.

— У неё такие же зубы, как у меня, — ска­зал он, выши­вая круп­ные перед­ние рез­цы. — Такая же кожа. Ред­кие волос­ки. Она… она похожа.

— А теперь посмот­ри­те на неё, — попро­си­ла Бел­ка. — Не срав­ни­вая с бле­стя­щи­ми кук­ла­ми. Про­сто посмотрите.

Фаза вторая: Взгляд своими глазами

Зем­ле­коп дол­го смот­рел на свою рабо­ту. Кук­ла была стран­ной. Непри­выч­ной. Без блё­сток, без шёл­ка, без иде­аль­ных про­пор­ций. Про­сто — он.

— Она… некра­си­вая? — спро­сил он, но в голо­се уже не было уверенности.

— А вы сами как дума­е­те? — спро­си­ла Белка.

— Не знаю. Она… дру­гая. Не такая, как все кук­лы, кото­рые я делал. Но в ней есть что-то… живое. Насто­я­щее. Мои кук­лы из шёл­ка были кра­си­вы­ми, но холод­ны­ми. А эта… тёплая.

— Может, это и есть кра­со­та? — тихо спро­си­ла Бел­ка. — Не блеск, а теп­ло? Не иде­аль­ные про­пор­ции, а то, что дела­ет вещь живой?

От внешнего к внутреннему

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 374, про­дол­же­ние «От внеш­не­го к внут­рен­не­му: пере­опре­де­ле­ние красоты»

«Момент, когда кли­ент впер­вые заду­мы­ва­ет­ся о том, что кра­со­та может быть раз­ной, — важ­ней­ший в тера­пии. Он обна­ру­жи­ва­ет, что иде­аль­ные про­пор­ции и блеск — не един­ствен­ные её про­яв­ле­ния. Есть кра­со­та живо­го, есте­ствен­но­го, уни­каль­но­го. Кра­со­та меш­ко­ви­ны, пах­ну­щей зем­лёй. Кра­со­та некра­ше­но­го льна, впи­тав­ше­го сол­неч­ный свет. И эта кра­со­та не тре­бу­ет укра­ше­ний, пото­му что она — сама по себе. Когда кли­ент начи­на­ет видеть это в тка­нях, он посте­пен­но начи­на­ет заме­чать и в себе. И этот новый взгляд ста­но­вит­ся нача­лом принятия».

Фаза третья: Принятие

— Заби­рай­те, — ска­за­ла Бел­ка, про­тя­ги­вая кук­лу. — Это вы. Не тот, кем вы хоте­ли бы быть, а тот, кто вы есть.

Зем­ле­коп взял кук­лу, при­жал к гру­ди. Дол­го смот­рел на неё, потом пере­вёл взгляд на свои лапы, на свою кожу, на своё отра­же­ние в окне.

— Я нико­гда не смот­рел на себя так, — ска­зал он тихо. — Все­гда чужи­ми гла­за­ми. А теперь… в ней я вижу себя. И мне не стыдно.

— А нуж­но ли было сты­дить­ся? — спро­си­ла Белка.

— Навер­ное, нет. Про­сто я не знал, что мож­но смот­реть по-другому.

Автопортрет как зеркало принятия

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 374, про­дол­же­ние «Авто­порт­рет как зер­ка­ло принятия»

«Кук­ла, похо­жая на кли­ен­та, ста­но­вит­ся для него не про­сто вещью, а новым зер­ка­лом. Не тем, что отра­жа­ет чужие оцен­ки, а тем, что пока­зы­ва­ет его само­го — без при­крас, без масок, без попы­ток спря­тать­ся за чужим блес­ком. Гля­дя на неё, кли­ент учит­ся видеть себя сво­и­ми гла­за­ми. И обна­ру­жи­ва­ет, что в этой прав­де нет ниче­го страш­но­го. Есть про­сто он — един­ствен­ный, непо­вто­ри­мый, со сво­и­ми осо­бен­но­стя­ми, кото­рые теперь кажут­ся не урод­ством, а частью цело­го. И эта целост­ность ока­зы­ва­ет­ся кра­си­вее любо­го внеш­не­го блеска».

— Я назо­ву её Моя шку­ра, — ска­зал Зем­ле­коп. — Что­бы пом­нить: кра­со­та не в том, что на мне наде­то, а в том, что я есть.

Он ушёл, береж­но неся в лапах свою новую кук­лу. Ушёл лег­че, чем при­шёл, с какой-то новой, спо­кой­ной уверенностью.

А Бел­ка оста­лась одна. На сто­ле лежа­ли обрез­ки меш­ко­ви­ны и малень­кий кусо­чек шер­сти. Она улыб­ну­лась и убра­ла их в шкатулку.

Вече­ром, за само­ва­ром, пред­сто­я­ло обсу­дить, как кук­ла из гру­бой меш­ко­ви­ны может ока­зать­ся кра­си­вее любых шёл­ко­вых кра­са­виц. И как пер­вый чест­ный взгляд на себя лечит от сты­да, кото­рый носи­ли годами.