Как магистранты вышли на практику в Лесной диспансер

Пер­вые лап­ки: Как маги­стран­ты вышли на прак­ти­ку в Лес­ной диспансер.

В Лес­ном меди­цин­ском насту­пил дол­го­ждан­ный и одно­вре­мен­но пуга­ю­щий момент — нача­ло про­из­вод­ствен­ной прак­ти­ки. Воз­дух в Лес­ном меди­цин­ском был густым от запа­ха пере­пле­тён­ных кон­спек­тов, мят­но­го чая и лёг­кой пани­ки. Маги­стран­ты Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча, успеш­но сдав­шие зачё­ты, теперь долж­ны были дока­зать, что их зна­ния рабо­та­ют не толь­ко на бере­стя­ных свит­ках, но и в сте­нах насто­я­ще­го Лес­но­го диспансера.

Хома, Бел­ка и Енот сто­я­ли перед зер­ка­лом, пыта­ясь при­дать себе солид­ный вид.

Хома поправ­лял свой новый белый хала­тик, кото­рый был ему слег­ка вели­ко­ват и делал его похо­жим на взъеро­шен­ный одуванчик.
— Кажет­ся, я забыл, как дышать, — про­шеп­тал он, без­успеш­но пыта­ясь нащу­пать у себя пульс через тол­стую ткань. — А вдруг у меня сей­час слу­чит­ся тот самый сома­ти­че­ский при­ступ, кото­рый я дол­жен буду лечить у других?

Бел­ка, напро­тив, сия­ла от собран­но­сти. Её халат был без­упре­чен, а в лап­ках она сжи­ма­ла пап­ку с алго­рит­ма­ми, рас­пи­сан­ны­ми по цве­там радуги.
— Всё под кон­тро­лем, кол­ле­ги! — бод­ро объ­яви­ла она. — Я соста­ви­ла поша­го­вый план на пер­вые три дня. Пункт пер­вый: не уро­нить авто­ри­тет про­фес­сии. Пункт вто­рой: выяс­нить, где тут у них хра­нят­ся блан­ки для исто­рии болезней…

Енот, уже надев свои иде­аль­но отпо­ли­ро­ван­ные очки, состав­лял таб­ли­цу в блок­но­те: «Веро­ят­ность успеш­но­го про­ве­де­ния пер­вой кон­суль­та­ции: 78,3%. Основ­ные рис­ки: паци­ент может ока­зать­ся раз­го­вор­чи­вее, чем пред­по­ла­га­лось; дрожь в лап­ках прак­ти­кан­та; вне­зап­ное вос­по­ми­на­ние, что всё-таки чего-то не знаешь».

Терапевтический дебют и первая «колючка»

Пер­вым к паци­ен­ту вызва­ли Ено­та. Его под­опеч­ным ока­зал­ся зна­ко­мый Ёжик, кото­рый жало­вал­ся на «тоталь­ную апа­тию и упа­док сил».
— Всё бес­смыс­лен­но, — груст­но вздох­нул Ёжик, смот­ря в пол. — Даже яго­ды не радуют.

Енот, вспом­нив все лек­ции по моти­ва­ци­он­но­му интер­вью, осто­рож­но спросил:
— Ска­жи­те, а что для вас было зна­чи­мым и при­ят­ным, ска­жем, неде­лю назад?

— Неде­лю назад? — Ёжик ожи­вил­ся. — А неде­лю назад я нашёл отлич­ный куст зем­ля­ни­ки! Но теперь его кто-то объ­ел, и сок жиз­ни закончился!

Ока­за­лось, про­бле­ма была не в экзи­стен­ци­аль­ном кри­зи­се, а в баналь­ной нехват­ке вита­ми­нов и све­жих впе­чат­ле­ний. Енот с облег­че­ни­ем выдох­нул и выдал пер­вый в сво­ей карье­ре рецепт: «Про­гул­ки по новым марш­ру­там и курс сол­неч­ных ванн с парал­лель­ным поеда­ни­ем обна­ру­жен­ных ягод».

Кризисный случай и пушистый комочек

Бел­ке достал­ся более слож­ный слу­чай — малень­кий Бель­чо­нок, кото­рый устро­ил исте­ри­ку в хол­ле из-за сло­ман­ной игрушки.
— Всё про­па­ло! Никто нико­гда не почи­нит мою вер­туш­ку! — рыдал он.

Вме­сто того что­бы запус­кать свой слож­ный алго­ритм кри­зис­но­го вме­ша­тель­ства, Бел­ка неожи­дан­но для себя села на пол рядом с ним.
— Зна­ешь, — ска­за­ла она тихо, — а моя вер­туш­ка тоже когда-то сло­ма­лась. И зна­ешь, что я сде­ла­ла? Я нашла самую бле­стя­щую шиш­ку и при­ду­ма­ла новую игру! Хочешь, покажу?
Исте­ри­ка как рукой сня­ло. Ока­за­лось, что луч­ший алго­ритм — это ино­гда про­сто быть рядом и понять.

Ипохондрик на приёме у ипохондрика

Самым забав­ным ока­зал­ся при­ём у Хомы. Его пер­вым паци­ен­том стал Туш­кан­чик с клас­си­че­ским слу­ча­ем ипохондрии.
— У меня точ­но ред­кая болезнь! — дро­жал Туш­кан­чик. — Я вче­ра чих­нул три раза под­ряд! Это же ати­пич­ная фор­ма чего-то ужасного!

Хома смот­рел на него и видел себя само­го все­го год назад. Вме­сто того что­бы выпи­сы­вать направ­ле­ния на ана­ли­зы, он вдруг улыбнулся.
— А я вам сей­час рас­ска­жу одну исто­рию про одно­го Хому, кото­рый тоже думал, что чиха­ние — это конец све­та… — начал он.

Через пят­на­дцать минут они уже вме­сте сме­я­лись, а Туш­кан­чик впер­вые за неде­лю забыл изме­рить свою температуру.

«Вот это да, — раз­мыш­лял Вла­ди­мир Его­ро­вич, наблю­дая за сво­и­ми уче­ни­ка­ми из-за угла, — они учат­ся само­му глав­но­му: не про­сто при­ме­нять мето­ди­ки, а оста­вать­ся собой. Хома пре­вра­тил свою тре­во­гу в пони­ма­ние, Бел­ка раз­ре­ши­ла себе отсту­пить от пла­на, а Енот нашёл про­стой ответ там, где искал слож­ный. Из сту­ден­тов они по-насто­я­ще­му пре­вра­ща­ют­ся в цели­те­лей».

Его зна­ме­ни­тая чаш­ка сего­дня, стоя на сто­ле в каби­не­те, муд­ро нашеп­ты­ва­ла: «Самый луч­ший диа­гно­сти­че­ский инстру­мент — это своя же исто­рия, прой­ден­ная и переосмысленная».

А впе­ре­ди маги­стран­тов ждал новый, ещё более вол­ни­тель­ный этап — их пер­вые само­сто­я­тель­ные дежур­ства и насто­я­щие, не учеб­ные, исто­рии болез­ней. Но это, как водит­ся в Лес­ном меди­цин­ском, была уже совсем дру­гая исто­рия…