Полярности, сны и шовные нитки. Глубокие краски гештальта

Тео­рия за Зав­тра­ком: Поляр­но­сти, сны и шов­ные нит­ки. Глу­бо­кие крас­ки гештальта.

Утро в Чай­ном клу­бе было не про­сто аро­мат­ным — оно было фак­тур­ным. Воз­дух казал­ся густым, как холст, гото­вый при­нять пер­вые маз­ки. На сто­ле сре­ди чашек сто­я­ли необыч­ные инстру­мен­ты: пара кукол, свя­зан­ных одной нит­кой, ста­рый теат­раль­ный бинокль и короб­ка с пасте­лью всех оттен­ков гру­сти и радости.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, поправ­ляя свой зна­ме­ни­тый фар­тук с крас­ка­ми, отхлё­бы­вал из круж­ки. Над­пись на ней сего­дня гла­си­ла: «Самая слож­ная кук­ла — та, что счи­та­ет себя сценаристом».

— Кол­ле­ги, — начал он, и в его голо­се зву­ча­ла доволь­ная уста­лость пер­во­от­кры­ва­те­ля, — на про­шлой неде­ле мы с вами роб­ко сту­пи­ли на новую сце­ну. Мы оста­ви­ли у две­рей наши вер­ные когни­тив­ные схе­мы и пове­ден­че­ские про­то­ко­лы и научи­лись про­сто сви­де­тель­ство­вать: как появ­ля­ет­ся фигу­ра, как зву­чит пау­за, как раз­жи­ма­ет­ся кулак. Мы были зри­те­ля­ми в соб­ствен­ном теат­ре. Но хоро­ший режис­сёр зна­ет: за про­стым наблю­де­ни­ем сле­ду­ет дей­ствие. Сего­дня мы берём в руки не скаль­пель ана­ли­ти­ка, а… вол­шеб­ный бинокль, кото­рый поз­во­ля­ет рас­смот­реть две про­ти­во­по­лож­ные кук­лы на одном актё­ре, и игол­ку с нит­кой, что­бы помочь им нако­нец заго­во­рить друг с другом.

Работа с полярностями: когда внутри одной куклы живут две, и они в ссоре

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 106. «Рабо­та с поляр­но­стя­ми: когда внут­ри одной кук­лы живут две, и они в ссоре»
«Куколь­ный театр пси­хи­ки ред­ко обхо­дит­ся дуэ­том «герой-зло­дей». Чаще мы име­ем дело с поляр­но­стя­ми: две мощ­ные, про­ти­во­по­лож­ные части, разо­драв­шие сце­ну на два враж­ду­ю­щих лаге­ря. «Кук­ла-Пер­фек­ци­о­нист» и «Кук­ла-Рас­тя­па». «Без­удерж­ный Меч­та­тель» и «Жесто­кий Реа­лист». В КПТ мы изу­ча­ли их моно­ло­ги. В гешталь­те мы дела­ем шаг даль­ше: мы орга­ни­зу­ем им встре­чу. Не для при­ми­ре­ния, а для диа­ло­га. Пото­му что энер­гия, пита­ю­щая про­бле­му, запер­та имен­но в этом раз­ры­ве. Наша зада­ча — без­опас­но соеди­нить про­во­да, по кото­рым может потечь ток осо­зна­ния, и дать каж­дой сто­роне ска­зать своё послед­нее, самое важ­ное слово».

Практикум: Бинокль для внутренней гражданской войны

— Как это рабо­та­ет? — спро­си­ла Бел­ка, уже мыс­лен­но пред­став­ляя, как её кли­ент Мед­ве­жо­нок раз­ры­ва­ет­ся меж­ду «кук­лой-испу­ган­ным-малы­шом» и «кук­лой-огром­ным-тихим-вели­ка­ном».

— Через экс­пе­ри­мент, — пояс­нил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Вы пред­ла­га­е­те кли­ен­ту сыг­рать за обе сто­ро­ны. Сна­ча­ла — голос одной кук­лы с её места. Затем — физи­че­ски пере­сесть на «пустой стул» и отве­тить от лица оппо­нен­та. «Ты хочешь без­опас­но­сти и покоя? А я тре­бую, что­бы ты нако­нец занял своё место в мире!» — может кри­чать одна поляр­ность. «Но я боюсь сво­ей же силы!» — может про­шеп­тать дру­гая. Мы не ищем золо­той сере­ди­ны. Мы ищем кон­такт. Часто про­стое при­зна­ние: «Да, вы обе во мне есть, и вы в кон­флик­те» — уже сни­ма­ет льви­ную долю напря­же­ния. Это как пере­стать рвать себя на части и, нако­нец, сесть за стол пере­го­во­ров со все­ми сво­и­ми внут­рен­ни­ми жителями.

Сновидения как пропуск в мастерскую кукольных дел мастера

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 106, про­дол­же­ние. «Сно­ви­де­ния как про­пуск в мастер­скую куколь­ных дел мастера»
«А что, если самые важ­ные кук­лы выхо­дят на свет толь­ко ночью? Сон в гешталь­те — это не ребус для раз­гад­ки, а пря­мой эфир из под­со­зна­тель­ной мастер­ской. Каж­дый эле­мент сна — от лета­ю­щей тарел­ки до забы­то­го на стан­ции зон­та — это непри­знан­ная часть само­го сно­вид­ца. Наша зада­ча — не интер­пре­ти­ро­вать, а ожи­вить. «Стань этой про­па­щей тапоч­кой! Что ты чув­ству­ешь?» — можем мы ска­зать. И тогда кли­ент от име­ни тапоч­ки может выска­зать ту самую оби­ду на невни­ма­ние, кото­рую днём не реша­ет­ся при­знать его «взрос­лая» кук­ла. Сон — это цар­ство, где запре­ты осла­бе­ва­ют, и на сце­ну выхо­дят насто­я­щие хозя­е­ва положения».

Новые инструменты: работа с проекцией и «горячий стул»

— Итак, наш арсе­нал на этой неде­ле попол­ня­ет­ся, — про­дол­жил про­фес­сор, пока­зы­вая на раз­ло­жен­ные пред­ме­ты. — Во-пер­вых, рабо­та с про­ек­ци­ей. Если кли­ент гово­рит: «Все вокруг такие тре­бо­ва­тель­ные!», мы можем пред­ло­жить: «А давай­те про­ве­рим. Пред­ставь, что эта «тре­бо­ва­тель­ность» — это кук­ла. Она не «у всех», она твоя. Как она выгля­дит? Что хочет?». Мы воз­вра­ща­ем выне­сен­ные вовне части обрат­но в театр.

— Во-вто­рых, «горя­чий стул» — это уси­лен­ная вер­сия «пусто­го». Здесь кли­ент ведёт интен­сив­ный, эмо­ци­о­наль­ный диа­лог со зна­чи­мой фигу­рой из про­шло­го или со сво­ей же отторг­ну­той частью. Мож­но кри­чать, мож­но пла­кать, мож­но мол­чать. Глав­ное — про­жить невыраженное.

— И в‑третьих, телес­ная мета­фо­ра. «Твоя спи­на сей­час пря­мая, как пал­ка. Если бы эта «пал­ка» мог­ла гово­рить, что бы она ска­за­ла? Воз­мож­но: «Я уста­ла дер­жать на себе весь этот груз ответ­ствен­но­сти»». Мы учим­ся читать язык тела как самый чест­ный сценарий.

— Полу­ча­ет­ся, — поды­то­жил Хома, гля­дя на свя­зан­ных кукол, — если рань­ше мы пере­ши­ва­ли наших кукол, меняя им сце­на­рии и костю­мы, то теперь мы учим­ся быть дипло­ма­та­ми на их внут­рен­нем сам­ми­те? Мы даём сло­во каж­дой, даже самой непо­пу­ляр­ной кук­ле в запаснике?

— Имен­но! — под­твер­дил Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Мы при­зна­ём, что самая «некра­си­вая», «злая» или «сла­бая» кук­ла — тоже член труп­пы. И пока её не при­зна­ют, она будет сабо­ти­ро­вать весь спек­такль. Гештальт — это искус­ство инте­гра­ции. Искус­ство сшить разо­рван­ное полот­но души такой проч­ной нит­кой осо­зна­ния, что­бы шов стал не урод­ли­вым руб­цом, а эле­мен­том узо­ра, частью истории.

От конфликта к контакту: когда шов становится сильнее ткани

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 106, ито­ги. «От кон­флик­та к кон­так­ту: когда шов ста­но­вит­ся силь­нее ткани»
«Путь гештальт-тера­пев­та — это путь от раз­бо­ра кукол к орга­ни­за­ции их сосу­ще­ство­ва­ния. Мы не выки­ды­ва­ем ста­рых, изъ­еден­ных молью актрис. Мы нахо­дим им роль в новом акте. Мы помо­га­ем кли­ен­ту не уни­что­жить часть себя, а вклю­чить её в целое. И тогда «кук­ла-тень» Мед­ве­жон­ка может ока­зать­ся хра­ни­тель­ни­цей его нерас­тра­чен­ной силы. А «кук­ла-ожи­да­ние» Зай­чи­хи — тон­ким камер­то­ном её спо­соб­но­сти глу­бо­ко при­вя­зы­вать­ся. В этом пре­вра­ще­нии про­бле­мы в ресурс, раз­ры­ва в шов, а кон­флик­та в кон­такт — и заклю­ча­ет­ся вол­шеб­ство под­хо­да, где самое важ­ное про­ис­хо­дит не в про­шлом и не в буду­щем, а здесь и сей­час, в све­те софи­тов нашей сов­мест­ной, вни­ма­тель­ной осознанности».

Когда тео­рия была раз­ло­же­на по полоч­кам, а мета­фо­ры — раз­ве­ша­ны в воз­ду­хе, в Чай­ном клу­бе воца­ри­лось твор­че­ское нетер­пе­ние. Новые инстру­мен­ты мани­ли. Впе­ре­ди жда­ла Прак­ти­ка в Пол­день, где пред­сто­я­ло при­гла­сить на «горя­чий стул» тени про­шло­го, рас­шиф­ро­вать язык снов и помочь враж­ду­ю­щим внут­рен­ним кук­лам про­из­не­сти свои глав­ные моно­ло­ги. А там, гля­дишь, и до шитья ново­го, целост­но­го полот­на лич­но­сти рукой подать.