Четверо на распутье – Введение в экзистенциальную терапию

Тео­рия за Зав­тра­ком: Чет­ве­ро на рас­пу­тье. Вве­де­ние в экзи­стен­ци­аль­ную терапию.

Утро в Чай­ном клу­бе встре­ти­ло геро­ев не при­выч­ным запа­хом пиро­га или крас­ки, а лёг­кой, почти неве­со­мой дым­кой, стру­ив­шей­ся из гли­ня­но­го гор­шоч­ка. Воз­дух был напол­нен аро­ма­том полы­ни и ста­ро­го дере­ва — запа­хом вопро­сов без отве­тов. На сто­ле не было ни моль­бер­тов, ни гли­ны. Вме­сто них сто­я­ли четы­ре про­стых гли­ня­ных куб­ка, пустых внут­ри, и лежа­ла кар­та леса с мно­же­ством тро­пи­нок, ухо­дя­щих в «Нику­да».

А ЗАЧЕМ ВСЁ ЭТО?

Вла­ди­мир Его­ро­вич, попи­вая из сво­ей круж­ки с над­пи­сью «Самое твёр­дое — это пусто­та, кото­рая дер­жит фор­му», оки­нул уче­ни­ков про­ни­ца­тель­ным взглядом.

— Кол­ле­ги, — начал он, и в его голо­се зазву­ча­ли низ­кие, виб­ри­ру­ю­щие обер­то­ны, — мы с вами научи­лись быть искус­ны­ми рестав­ра­то­ра­ми кукол (пси­хо­ана­лиз), талант­ли­вы­ми сце­на­ри­ста­ми и порт­ны­ми (КПТ), а затем — чут­ки­ми режис­сё­ра­ми-экс­пе­ри­мен­та­то­ра­ми (гештальт). Мы чини­ли, пере­ши­ва­ли и мири­ли. Но что, если самая глав­ная кук­ла в этом теат­ре — та, что сидит в самом зри­тель­ном зале и зада­ёт­ся одним-един­ствен­ным, тихим и оглу­ши­тель­ным вопро­сом: «А ЗАЧЕМ ВСЁ ЭТО?». Доб­ро пожа­ло­вать в экзи­стен­ци­аль­ную тера­пию, где мы откла­ды­ва­ем игол­ки, нит­ки и даже сту­лья для диа­ло­га. Где мы ста­но­вим­ся попут­чи­ка­ми. Где мы вме­сте с кли­ен­том смот­рим в ту самую пусто­ту за кули­са­ми и учим­ся не боять­ся в ней обна­ру­жить… свободу.

От ремонта кукол к беседе с тем, кто их держит: смена парадигмы

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 109. «От ремон­та кукол к бесе­де с тем, кто их дер­жит: сме­на парадигмы»
«Если преды­ду­щие под­хо­ды рабо­та­ли с содер­жа­ни­ем куколь­но­го теат­ра (кон­флик­ты, сце­на­рии, роли), то экзи­стен­ци­аль­ная тера­пия обра­ща­ет­ся к само­му фак­ту суще­ство­ва­ния это­го теат­ра и его дер­жа­те­ля. Здесь нас инте­ре­су­ют не мел­кие полом­ки мари­о­не­ток, а фун­да­мен­таль­ные, «погра­нич­ные» состо­я­ния, с кото­ры­ми стал­ки­ва­ет­ся каж­дый кук­ло­вод: тре­во­га от осо­зна­ния сво­ей сво­бо­ды, боль от неиз­беж­но­го оди­но­че­ства, рас­те­рян­ность перед лицом неопре­де­лён­но­сти и отча­я­ние в поис­ках смыс­ла. Наша зада­ча — не «почи­нить» эти состо­я­ния, а помочь кли­ен­ту выне­сти их свет, всту­пить с ними в чест­ный диа­лог и, при­няв как дан­ность, обна­ру­жить в них источ­ник под­лин­ной жиз­ни и ответ­ствен­но­сти за свой уни­каль­ный спектакль».

Практикум: Четыре пустых кубка и карта «Никуда»

— Встре­чай­те ваших новых попут­чи­ков, — ска­зал Вла­ди­мир Его­ро­вич, ука­зы­вая на куб­ки. — Каж­дый из них сим­во­ли­зи­ру­ет клю­че­вой экзи­стен­ци­аль­ный вызов. И для каж­до­го у нас в лесу нашёл­ся свой странник.

Свобода и ответственность

Он поста­вил перед Хомой пер­вый кубок, воз­ле кото­ро­го на кар­те была нари­со­ва­на раз­вил­ка с бес­чис­лен­ны­ми тропинками.

— Сво­бо­да и ответ­ствен­ность. Твой кли­ент — Ёж-фило­соф. Он зна­ет всё о каж­дой тро­пин­ке в лесу, их длине, уклоне и веро­ят­но­сти встре­тить гриб. Но он деся­ти­ле­ти­я­ми сто­ит на раз­вил­ке, пара­ли­зо­ван­ный выбо­ром. Его вопрос: «Если я выбе­ру одну доро­гу, кто будет отве­чать за все те жиз­ни, кото­рые я не про­жил на дру­гих?». Его кук­ла-пер­фек­ци­о­нист дове­де­на до абсур­да. Твоя зада­ча — не выбрать за него путь, а помочь ему выне­сти тре­во­гу соб­ствен­но­го сво­бод­но­го выбо­ра и пожать лапу сво­ей ответственности.

Изоляция и связь

Перед Бел­кой он поста­вил вто­рой кубок, оди­но­ко сто­я­щий в цен­тре боль­шо­го поля на карте.

— Изо­ля­ция и связь. Твоя кли­ент­ка — Бабоч­ка-оди­ноч­ка. Она пере­жи­ла мета­мор­фоз, сме­ни­ла мно­же­ство обра­зов, лета­ла в самых ярких цве­тах. Но теперь она уве­ре­на, что её кра­со­та и непо­хо­жесть — при­го­вор к веч­но­му оди­но­че­ству. «Меня видят, но не заме­ча­ют меня», — гово­рит она. Её кук­ла-артист­ка игра­ет для пусто­го зала. Тебе пред­сто­ит помочь ей отли­чить оди­но­че­ство как дан­ность суще­ство­ва­ния от изо­ля­ции как выбо­ра, и най­ти сме­лость для под­лин­ной, уяз­ви­мой встречи.

Смысл и бессмысленность

Тре­тий кубок, каза­лось, был напол­нен лёг­ким тума­ном. Вла­ди­мир Его­ро­вич подо­дви­нул его к Еноту.

— Смысл и бес­смыс­лен­ность. Твой кли­ент — Крот-архи­ва­ри­ус. Он про­де­лал тита­ни­че­ский труд: ката­ло­ги­зи­ро­вал всю исто­рию сво­ей норы, всех чер­вей, все кореш­ки. И теперь, завер­шив гран­ди­оз­ный опус, с ужа­сом спра­ши­ва­ет: «И что?». Его кук­ла-лето­пи­сец упёр­лась в пусто­ту. Здесь нам помо­жет насле­дие Вик­то­ра Франк­ла. Твоя рабо­та — не дать ему новый смысл (это невоз­мож­но), а помочь сме­стить фокус с вопро­са «В чём смысл?» на дей­ствие «Что я могу сде­лать с этой дан­но­стью?». Воз­мож­но, его архив нужен не ему, а сле­ду­ю­щим поко­ле­ни­ям кротов.

Тревога и смерть (конечность)

И, нако­нец, чет­вёр­тый, самый тём­ный кубок про­фес­сор оста­вил перед собой, но взгляд его вклю­чил всех троих.

— Тре­во­га и смерть (конеч­ность). Мой новый кли­ент — Ста­рый Бар­сук. Он чув­ству­ет, как осень жиз­ни сме­ня­ет­ся зимой. Его тре­во­га — не пани­че­ская, а глу­бо­кая, экзи­стен­ци­аль­ная. «Как жить, зная, что сце­на­рий не бес­ко­не­чен? Как играть свою роль, когда зана­вес уже начи­на­ет мед­лен­но спус­кать­ся?». Это вызов для нас всех. Рабо­та с конеч­но­стью — это не о стра­хе смер­ти, а о напол­не­нии жиз­ни. О том, что­бы каж­дая кук­ла на сцене игра­ла не «пото­му что надо», а «пото­му что это мой един­ствен­ный и непо­вто­ри­мый спектакль».

Инструменты: Присутствие, феноменология и диалог «Я‑Ты»

— Так чем же мы будем воору­же­ны? — спро­сил Енот, уже мыс­лен­но состав­ляя спи­сок, но тут же себя одёрнув.

— Самым про­стым и самым слож­ным, — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — При­сут­стви­ем. Пол­ным, без­оце­ноч­ным, без жела­ния тут же «помочь». Фено­ме­но­ло­ги­че­ским слу­ша­ни­ем — мы пыта­ем­ся понять мир так, как его видит и чув­ству­ет кли­ент, отбро­сив свои тео­рии. И диа­ло­гом по Мар­ти­ну Бубе­ру — не «Я‑Оно» (где кли­ент объ­ект для ана­ли­за), а «Я‑Ты», встре­ча двух целост­ных все­лен­ных. Мы зада­ём вопро­сы не «поче­му», а «как» и «зачем». «Как вы пере­жи­ва­е­те эту пусто­ту?», «Ради чего вы про­дол­жа­е­те вста­вать каж­дое утро, несмот­ря на это «И что?»?».

— То есть, — поды­то­жи­ла Бел­ка, — если рань­ше мы изу­ча­ли устрой­ство кукол и зако­ны их вза­и­мо­дей­ствия, то теперь мы садим­ся рядом с самим кук­ло­во­дом и спра­ши­ва­ем: «А тебе-то само­му зачем этот весь театр? И что ты почув­ству­ешь, если при­зна­ешь, что ты — не мари­о­нет­ка в чужой пье­се, а автор, режис­сёр и глав­ный зри­тель в одном лице?».

— В точ­ку! — под­твер­дил про­фес­сор. — Мы помо­га­ем кли­ен­ту пере­стать быть жерт­вой обсто­я­тельств, пло­хих кукол или зло­го режис­сё­ра, и при­знать себя твор­цом — пусть огра­ни­чен­ным, смерт­ным, оди­но­ким, но сво­бод­ным и ответ­ствен­ным твор­цом сво­ей жиз­ни. Это и есть экзи­стен­ци­аль­ный переворот.

От техники к встрече: когда терапия становится философским путешествием

Из кни­ги Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча «Пси­хо­ло­гия с хвостиком»:
Гла­ва 109, ито­ги. «От тех­ни­ки к встре­че: когда тера­пия ста­но­вит­ся фило­соф­ским путешествием»
«Экзи­стен­ци­аль­ная тера­пия — это не набор тех­ник. Это пози­ция. Это готов­ность сопро­вож­дать кли­ен­та на самые края его внут­рен­ней все­лен­ной, не спа­сая и не уте­шая ста­ры­ми сказ­ка­ми, а муже­ствен­но смот­ря вме­сте с ним в без­дну сомне­ний. И обна­ру­жи­вать, что эта без­дна — не про­пасть, а про­стран­ство. Про­стран­ство для под­лин­но­го выбо­ра, для сме­лой люб­ви, для твор­че­ско­го акта при­да­ния смыс­ла. Мы не лечим. Мы сви­де­тель­ству­ем. Мы созда­ём усло­вия, в кото­рых у кли­ен­та может родить­ся его соб­ствен­ный, выстра­дан­ный и пото­му несо­кру­ши­мый ответ на вопро­сы суще­ство­ва­ния. И ино­гда этим отве­том ста­но­вит­ся не гром­кий лозунг, а тихое, спо­кой­ное про­дол­же­ние пути — но уже с дру­гим, более глу­бо­ким и осо­знан­ным взгля­дом на свой соб­ствен­ный, уни­каль­ный и такой хруп­кий куколь­ный театр».

Когда чай в круж­ках остыл, а дым­ка в воз­ду­хе рас­се­я­лась, в Чай­ном клубе воца­ри­лось задум­чи­вое, глу­бо­кое мол­ча­ние. Пред­сто­я­ло отло­жить все инстру­мен­ты ремон­та и встре­тить­ся с чем-то гораз­до более фун­да­мен­таль­ным. Впе­ре­ди жда­ла Прак­ти­ка в Пол­день — пер­вые встре­чи со Ёжом-фило­со­фом, Бабоч­кой-оди­ноч­кой, Кро­том-архи­ва­ри­усом и Ста­рым Бар­су­ком. Впе­ре­ди жда­ли диа­ло­ги на краю смысла.