Где живет личность?

Где живет лич­ность? или Выс­шие моз­го­вые функции.

В уют­ной ауди­то­рии Лес­но­го меди­цин­ско­го, пах­ну­щей ста­ры­ми кни­га­ми и све­жи­ми тра­ва­ми, под незри­мым при­смот­ром Вла­ди­ми­ра Его­ро­ви­ча про­дол­жа­лось погру­же­ние в тай­ны нев­ро­ло­гии.

Сего­дняш­няя тема обе­ща­ла стать куль­ми­на­ци­ей все­го кур­са. Сту­ден­там пред­сто­я­ло узнать, где же в лаби­рин­те изви­лин рож­да­ет­ся мысль и живет личность.

Нейрофизиология мышления: как рождаются идеи

Про­фес­сор Филин, рас­крыв­ший перед сту­ден­та­ми слож­ней­шую схе­му ней­рон­ных сетей, начал с главного:
— Кол­ле­ги, сего­дня мы под­хо­дим к самой сути. Лоб­ные доли — наш глав­ный стра­тег, височ­ные — хра­ни­тель вос­по­ми­на­ний, темен­ные — про­стран­ствен­ный ана­ли­тик, заты­лоч­ные — худож­ник-визу­а­ли­за­тор. Вме­сте они созда­ют то, что мы назы­ва­ем сознанием.

Бел­ка, вни­ма­тель­но изу­чав­шая схе­му, воскликнула:
— Так вот поче­му, когда я пла­ни­рую запа­сы на зиму, у меня акти­ви­ру­ют­ся лоб­ные доли! А когда вспо­ми­наю, где спря­та­ла про­шло­год­ние оре­хи — рабо­та­ют височные!
— Имен­но! — кив­нул Филин. — И если какое-то зве­но этой цепи нарушается…

Практикум: когда мозг подводит

На прак­ти­че­ском заня­тии сту­ден­ты раз­би­ра­ли кли­ни­че­ские слу­чаи. Осо­бен­но всех пора­зи­ла исто­рия Совы, пере­нес­шей инсульт.
— Паци­ент­ка пони­ма­ет обра­щен­ную речь, но не может про­из­не­сти ни сло­ва, — рас­ска­зы­ва­ла Бел­ка, изу­чая исто­рию болез­ни. — Это мотор­ная афа­зия! Пора­же­ние цен­тра Брока!
— А вот этот паци­ент, — под­клю­чил­ся Енот, — назы­ва­ет пред­ме­ты дру­ги­ми сло­ва­ми. Видит орех, гово­рит «круг­лый дере­вян­ный плод». Сен­сор­ная афазия!

Хома, обыч­но тре­вож­ный, на этот раз слу­шал с необыч­ным спокойствием:
— Про­фес­сор, а если я забы­ваю, куда поло­жил зер­но… Это может быть нормально?
— Кол­ле­га Хома, — отве­тил Филин, — при демен­ции паци­ент не про­сто забы­ва­ет, где лежат вещи. Он забы­ва­ет, что вооб­ще име­ет вещи. Ваша забыв­чи­вость — это ско­рее дефи­цит вни­ма­ния на фоне… э‑э-э… повы­шен­ной бдительности.

Неврология встречает психологию

Вла­ди­мир Его­ро­вич, до это­го мол­ча наблю­дав­ший за заня­ти­ем, вышел к доске:
— А теперь давай­те соеди­ним нев­ро­ло­гию с пси­хо­ло­ги­ей. Все когни­тив­ные иска­же­ния, о кото­рых мы гово­ри­ли на про­шлых заня­ти­ях — ката­стро­фи­за­ция, чер­но-белое мыш­ле­ние — име­ют ней­ро­био­ло­ги­че­скую осно­ву. Это свое­об­раз­ные «зато­ры» на ней­рон­ных магистралях.

Енот под­нял лапку:
— То есть, когда мы в когни­тив­но-пове­ден­че­ской тера­пии рабо­та­ем с авто­ма­ти­че­ски­ми мыс­ля­ми, мы фак­ти­че­ски помо­га­ем моз­гу про­кла­ды­вать новые ней­рон­ные пути?
— Бра­во, Енот! — улыб­нул­ся Вла­ди­мир Его­ро­вич. — Мы не меня­ем мозг — мы помо­га­ем ему най­ти обход­ные пути.

Клинический случай: команда специалистов

Раз­бор слу­чая бар­су­ка с афа­зи­ей после инсуль­та пока­зал, насколь­ко важ­на сов­мест­ная рабо­та специалистов.
— Нев­ро­лог вос­ста­но­вит кро­во­об­ра­ще­ние, — объ­яс­нял Филин, — но что­бы вер­нуть речь, нужен кли­ни­че­ский пси­хо­лог или лого­пед. Мозг обла­да­ет ней­ро­пла­стич­но­стью, но ему нуж­но помочь.

Бел­ка, меч­тав­шая стать ней­ро­пси­хо­ло­гом, вни­ма­тель­но записывала:
— Зна­чит, мы можем оце­нить, какая имен­но функ­ция постра­да­ла, и подо­брать упраж­не­ния для ее восстановления?

От нейрона к личности

Вый­дя с пары, сту­ден­ты ощу­ща­ли, что совер­ши­ли насто­я­щее путе­ше­ствие к исто­кам сознания.

— Зна­ешь, — гово­рил Хома Бел­ке, — я теперь пони­маю, что моя тре­вож­ность — это не при­го­вор. Это про­сто осо­бен­ность рабо­ты моих ней­рон­ных сетей. И ее мож­но менять!
— А я, — доба­вил Енот, — нако­нец-то понял, поче­му в слож­ных слу­ча­ях нуж­на коман­да спе­ци­а­ли­стов. Мозг слиш­ком сло­жен, что­бы его пони­мал один врач.

Вла­ди­мир Его­ро­вич, про­во­жая сту­ден­тов, думал о том, какой длин­ный путь про­де­ла­ли его под­опеч­ные за семестр. Путь от стра­ха перед нев­ро­ло­ги­ей к глу­бо­ко­му пони­ма­нию того, что пси­хи­че­ское и нев­ро­ло­ги­че­ское — две сто­ро­ны одной меда­ли. Они не про­сто выучи­ли ана­то­мию моз­га. Они узна­ли, где живет лич­ность, и как ей мож­но помочь в труд­ную минуту.